Тёмная атласная юбка чуть ниже колена, белая блузка с глубоким воротничком, локоны уложены волной, как у Любови Орловой в «Весёлых ребятах». На вид лет тридцать, может, чуть больше, под слоем пудры не разберёшь, но одно верно как божий свет — дамочка была хороша.
Вот только ни один из присутствующих бандитов на неё даже не посмотрел. Будто мимо прошла не женщина, а старушка.
В следующую секунду я понял почему.
— Сёма! — проговорила она низким бархатистым голосом, от которого у нормального мужика мурашки шли по коже нешуточного калибра. — Что за пальба опять? Я же тебе говорила — не стреляй за столом. Выведи на улицу, если приспичило.
— Эля, душа моя, сестрёнка! — Марьян расплылся в искренней улыбке. — Ну не называй ты своего брата Сёмой. Я тут, вроде как, глава большой семьи, — он обвёл рукой комнату.
— А как же мне тебя называть?
— Как все. Марьяном.
— Нет уж, Сёма, я же не урка какая.
Сестра. Вот почему на неё никто не пялился. Сестра Марьяна. Тронь её не то, что пальцем, а хоть взглядом, и тебя найдут в канаве с аккуратной дырочкой, как у пухлого.
— Ой, а это кто у нас такой грязненький? — Эля заметила меня и улыбнулась с нескрываемым любопытством.
— Мой новый человек, — отмахнулся Марьян. — Иди покажи ему, где рукомойник.
— Тут рукомойником не обойдёшься, — хитро прищурилась Эля, оглядев меня с головы до ног. — У нас баня со вчера не остыла. Конечно, не попаришься, но привести себя в порядок можно.
— Ну, покажи баню. И дай ему какие-нибудь вещи из шкафа, поприличнее, — поморщился Марьян. — А то и правда вокзальная гопота лучше выглядит.
— Пойдём, — проговорила Эля и направилась к выходу.
Я двинулся за ней. Из-за стола до меня донеслось, как Меченый буркнул Марьяну вполголоса:
— Мутный этот Кочерга. Нельзя ему верить.
Слух у меня в молодом теле работал отменно, каждое слово разобрал. Меченый, выходит, меня раскусил, чутьё-то у полицая звериное. В войну выжил и сейчас кому хочешь глотку перегрызет. Надо быть осторожнее.
А я уже прикидывал, как отсюда смыться и сообщить Степнову, где логово банды. Вот только… Устал я зверски, жрать хотелось так, что желудок уже не урчал, а выл. Если рвану сейчас, это надо будет пересечь просёлок и добраться до города пешком. А у них тут машина, телеги, лошади. Нагонят и закопают в лесу.
Нет, пока они меня принимают за своего, нужно играть дальше. Помыться, переодеться, подкрепиться. А уходить — это лучше ночью. Хотя… Если сбегу, они мгновенно почуют неладное и сменят лёжку. Ищи-свищи потом. У Марьяна таких блатхат по округе наверняка не одна, а с десяток. Да и не обязательно на хату, могут ведь и в лес уйти — это Марьян наверняка только с виду такой лощеный и за ноготочками следит, а сам-то тертый.
Нет. Нужно, чтобы они сами отправили меня в город. С каким-нибудь заданием.






