ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Алексей Кочергин проснулся в чужом теле, в чужом времени и в чужой жизни. Подполковник полиции с двадцатилетним стажем, готовившийся к пенсии, очутился в теле двадцатипятилетнего вора и домушника, кот... УГРО-46 Рафаэль Дамиров Алексей Кочергин проснулся в чужом теле, в чужом времени и в чужой жизни. Подполковник полиции с двадцатилетним стажем, готовившийся к пенсии, очутился в теле двадцатипятилетнего вора и домушника, которого только что отпустили по амнистии сорок пятого года. Вокруг него — не привычный XXI век, а разрушенный послевоенный Зареченск: керосиновые лампы вместо электричества, булыжные мостовые, голодные люди в обносках, банды демобилизованных и лагерных, разросшиеся после войны как сорняки. Его новое тело помнит воровские лазейки, подворотни и клички, но не умеет ни писать уверенным почерком, ни говорить голосом, к которому привыкла душа. А главное — рядом стоит капитан Степнов, начальник уголовного розыска, который только что устроил показательную казнь у стенки и теперь смотрит на Кочергина сквозь призму собственной усталости и ненависти ко всему воровскому миру. Кочергин не выбирал эту жизнь, но в ней придётся выживать. Его прежний опыт — допросы, оперативные разработки, умение читать людей — остался с ним, а вот авторитета, погон и права на ошибку нет. Он вынужден прикидываться тем, кем никогда не был: мелким уголовником, пугливым и хитрым, готовым подлизываться к ментам ради спасения шкуры. Но каждое слово Степнова, каждый взгляд молодого оперативника Зу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тёмная атласная юбка чуть ниже колена, белая блузка с глубоким воротничком, локоны уложены волной, как у Любови Орловой в «Весёлых ребятах». На вид лет тридцать, может, чуть больше, под слоем пудры не разберёшь, но одно верно как божий свет — дамочка была хороша.

Вот только ни один из присутствующих бандитов на неё даже не посмотрел. Будто мимо прошла не женщина, а старушка.

В следующую секунду я понял почему.

— Сёма! — проговорила она низким бархатистым голосом, от которого у нормального мужика мурашки шли по коже нешуточного калибра. — Что за пальба опять? Я же тебе говорила — не стреляй за столом. Выведи на улицу, если приспичило.

— Эля, душа моя, сестрёнка! — Марьян расплылся в искренней улыбке. — Ну не называй ты своего брата Сёмой. Я тут, вроде как, глава большой семьи, — он обвёл рукой комнату.

— А как же мне тебя называть?

— Как все. Марьяном.

— Нет уж, Сёма, я же не урка какая.

Сестра. Вот почему на неё никто не пялился. Сестра Марьяна. Тронь её не то, что пальцем, а хоть взглядом, и тебя найдут в канаве с аккуратной дырочкой, как у пухлого.

— Ой, а это кто у нас такой грязненький? — Эля заметила меня и улыбнулась с нескрываемым любопытством.

— Мой новый человек, — отмахнулся Марьян. — Иди покажи ему, где рукомойник.

— Тут рукомойником не обойдёшься, — хитро прищурилась Эля, оглядев меня с головы до ног. — У нас баня со вчера не остыла. Конечно, не попаришься, но привести себя в порядок можно.

— Ну, покажи баню. И дай ему какие-нибудь вещи из шкафа, поприличнее, — поморщился Марьян. — А то и правда вокзальная гопота лучше выглядит.

— Пойдём, — проговорила Эля и направилась к выходу.

Я двинулся за ней. Из-за стола до меня донеслось, как Меченый буркнул Марьяну вполголоса:

— Мутный этот Кочерга. Нельзя ему верить.

Слух у меня в молодом теле работал отменно, каждое слово разобрал. Меченый, выходит, меня раскусил, чутьё-то у полицая звериное. В войну выжил и сейчас кому хочешь глотку перегрызет. Надо быть осторожнее.

А я уже прикидывал, как отсюда смыться и сообщить Степнову, где логово банды. Вот только… Устал я зверски, жрать хотелось так, что желудок уже не урчал, а выл. Если рвану сейчас, это надо будет пересечь просёлок и добраться до города пешком. А у них тут машина, телеги, лошади. Нагонят и закопают в лесу.

Нет, пока они меня принимают за своего, нужно играть дальше. Помыться, переодеться, подкрепиться. А уходить — это лучше ночью. Хотя… Если сбегу, они мгновенно почуют неладное и сменят лёжку. Ищи-свищи потом. У Марьяна таких блатхат по округе наверняка не одна, а с десяток. Да и не обязательно на хату, могут ведь и в лес уйти — это Марьян наверняка только с виду такой лощеный и за ноготочками следит, а сам-то тертый.

Нет. Нужно, чтобы они сами отправили меня в город. С каким-нибудь заданием.