Барыня твоя пусть в Москве сидит, детей рожает да поместьем правит.
— Если о том речь, то Василий и без меня неплохо представляет интересы Дома Таннарил при императорском дворе.
— Он не старший. А у вас, у альвов, от старшинства не отрекаются.
— Зачем это батюшке? Только не говори об интересах рода. По сей день его всё устраивало, а нынче перестало?.. Говори.
— И скажу, — кивнул Степан. — Есть у князя подозрение, что имеется заговор противу государя императора, двоюродного брата вашего. И заговор таков, что аж до Ширвана отголоски доносятся. Есть среди родовитых такие, что близостью альвов к верховной власти недовольны. Ещё Петра Алексеевича готовы были сожрать за то, что супругу взял из ваших. А тут ещё поездка императорского семейства к пруссакам. Как бы не решились заговорщики учинить бунт или иную каверзу.
— И ещё один альв в окружении императора, конечно же, поспособствует улучшению положения, — хмыкнул Роман.
— Да, ежели с умом за дело взяться. Альв на флоте российском всего один — ты, барин. А флот российский не просто так, это сила. Или не уважают тебя на флоте?
— Уважают, — признал княжич. — Притом не только за фамилию… Так вот чего батюшка добивается…
— Знакомцев-то у тебя, барин, среди флотских офицеров немало. Вот и поговори с ними. Стало мне ведомо, что вечером команду «Полтавы» и иных судов на борт вернут, а поутру пойдёте пруссаков своею мощью впечатлять, чтоб у царевны Натальи Петровны сопровождение вышло царское.
На этих словах младший князь Таннарил перестал жевать. «Стало мне ведомо» от доверенного слуги его батюшки — тут было от чего впасть в ступор. Откуда стало ведомо? Кто сей осведомитель и кто таков сам Степан, ежели знает то, чего не ведает офицер флотский?.. Ну и удружил же батюшка сыну.
— Занятно, — альв проглотил свой кусок и посмотрел на отцова ближника уже совсем иначе. — Что ж, буду знать. И с иными офицерами поговорю приватно. И к тётушке на аудиенцию напрошусь: твоя правда, незачем родни сторониться… А батюшке передай: я почтительный сын, который уважает свой род…и его интересы.
— Любо-дорого с тобою говорить, барин, — сказал Степан. — Умный ты, даже среди альвов. Кто знает, может, потому и сторонишься своих… Одно тебе скажу: не возводи на батюшку напраслины, даже если кто худое про него говорить станет. Государю Петру Петровичу он верен безусловно.
— А могут сказать?
— Того князь не исключает.
— Значит, батюшка рискует… Что ж, я своё слово сказал и от него не отступлюсь.
— А я то слово услышал и передам князю, что сын его не подведёт…
…Приказ прибыть на борт «Полтавы» привезли под вечер, как Степан и предрекал. Князь Роман Таннарил, мичман флота российского, медлить не стал.






