И после, когда турецкий арсенал взлетел на воздух, забрав и жизни четверых диверсантов, и около шестнадцати тысяч янычарских душ, когда двухбунчужный Мустафа-паша и сераскир Яж-паша были вынужден капитулировать, а капитуляцию — в довершение позора — принимала женщина, для солдат российских всё стало предельно ясно.
— Слава богу, — говорили они, крестясь. — Пётр Алексеич помер, да тень его с нами осталась.
Тень императора.
Раннэиль снова почувствовала, что живёт, а не существует исключительно из чувства долга.
Пресловутая «старуха с косой» больше не маячила поблизости. Тень императора победила собственную смерть.
Раннэиль знала, что взятие Очакова станет кое-кому в Европе поперёк горла. Но две недели спустя не в Версале, а в Потсдаме прозвучали слова, которым суждено было аукнуться годы спустя.
— Они становятся опасными, — именно так кронпринц Карл-Фридрих отреагировал на новость с юга. — Вам не кажется, папенька, что на Россию следует надеть крепкий ошейник?
— Сопляк! — рявкнул в ответ папенька — король Фридрих-Вильгельм — и его рябое лицо раскраснелось от гнева. — Россия и ранее нам была не по зубам, а теперь и подавно. Силой её не захомутаешь. Хитростью нужно действовать, хитростью. Тем более, подходит срок, осенью мы нанесём визит в Петербург, где состоится твоя помолвка с принцессой Натали.
— Принцесса мила, — поморщился наследник прусского престола, словно лимон прожевал. — Однако, по сведениям нашего посла, нрав имеет вспыльчивый и своевольный. К тому же она умна, а для женщины сие суть недостаток. Это ошейник, но ошейник для Пруссии.
— Молчать! — взревел почтенный родитель, и его рука потянулась к палке.
— Молчу, папенька, молчу…
[1] Прам — плоскодонное парусно-гребное судно, плавучая артиллерийская батарея.
[2] Если бы Миних знал о наличии второго рва, из-за которого чуть было не сорвалась вся кампания, то действовал бы приблизительно так же. В реальной истории он и диверсантов в крепость не засылал, взрыв арсенала стал результатом массированного обстрела крепости (именно крепости, а не укреплений).
Глава 2
2
Первое правило, которое усваивает юный альв из числа Высших — никому нельзя доверять. Многим это помогало даже не бороться за власть, а попросту выживать в окружении себе подобных. Видимо, только потому Раннэиль так быстро освоилась среди профессиональных политиков этого мира.
Падающего — подтолкни. Слабого — растерзай. Доверившегося — предай. И тогда, быть может, сумеешь прожить достаточно долго, чтобы увидеть результаты собственных трудов.
Насколько помнила вдовствующая императрица, её супруг при одном упоминании о подобных правилах поведения в политике делал такое лицо, словно съел что-то очень кислое. Но придерживаться оных — придерживался.






