ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Элинор де Бург умерла от шёлка на шее в лондонском особняке мужа, но открыла глаза в чужом теле — истощённой девушке по имени Элизабет, шесть лет томившейся в монастырской келье. Прежняя Элизабет была... Подмена Анна Шахова Элинор де Бург умерла от шёлка на шее в лондонском особняке мужа, но открыла глаза в чужом теле — истощённой девушке по имени Элизабет, шесть лет томившейся в монастырской келье. Прежняя Элизабет была дочерью графа Уэссекского, сосланной за покушение на мачеху; теперь в ней живёт память другой — женщины, которую предали муж и свекровь, убили ради честолюбивой леди Изабеллы, а брата её погубили на дороге в Лондон. Элинор-Элизабет лежит на промокшем тюфяке, слушает, как служанка Бет называет её чужим именем, и понимает: судьба подарила ей второй шанс в облике той, кого мир успел забыть. Монастырь Святой Клары стоит на обрывистом берегу, куда северный ветер гонит тучи и где сёстры из обители не жалуют ссыльную дочь графа. Настоятельница мать Кларисса получает деньги за то, чтобы медленно убивать её голодом и холодом; за стенами — лес, куда Бет ходит за хворостом, и аббатство, куда стекаются знатные паломники. Элинор знает этот мир изнутри: она умеет отличать пудру лондонского парфюмера от румян со Стрэнда, помнит, как устроены знатные дома, и видит, что мать Кларисса живёт лучше, чем позволяет её ряса. Она также знает, что в Лондоне её собственные убийцы уже празднуют победу, а молодой герцог Саффолк, заметивший её ночную молитву, наблюдает за ней с балки под

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На восточной окраине Сити, там, где вонь кожевенных мастерских не перебивала ароматы садов, возвышался новый особняк. Резная дубовая дверь, герб над притолокой, выложенный свежей позолотой, и тишина. Та тишина, что бывает только в домах, где случилось большое горе или великое преступление.

В самой дальней комнате, у стены, где даже в полдень царил сырой полумрак, сидели трое. Две молоденькие служанки в чепцах и дородная экономка. Они лениво лузгали орехи, запивая кислым сидром, и перешёптывались, не опасаясь, что их услышат.

— Этот запах... лаванда уже не помогает, — поморщилась одна из девушек, косясь на затворённую дверь спальни. — Когда же всему этому придёт конец?

— Цыц, глупая, — оборвала её экономка, но беззлобно. — Хозяин услышит — шкуру спустит.

— Хозяин? — фыркнула служанка. — Да он уже три месяца на эту половину не заглядывал. После того, что случилось... — она понизила голос до шёпота: — Говорят, если бы не его милосердие, её бы давно с позором прогнали. А она тут лежит, тянет из него жилы.

— А по мне, так жалко её, — вздохнула вторая, помоложе. — Такая красавица, умница, из хорошей семьи... И надо же было такому случиться.

Слова служанок, как холодная вода, сочились сквозь дубовые доски, достигая ушей той, что лежала внутри.

Элинор де Бург не спала. Она лежала навзничь на слишком мягкой перине, и давно высохшие дорожки от слёз всё ещё стягивали кожу на висках. Болезнь иссушила её, но не сделала уродливой. Напротив, эта хрупкая бледность придавала её красоте какую-то обречённую, трагическую остроту.

Она всегда была красива. Слишком красива для дочери рыцаря из Норфолка. Говорили, в день её венчания с Уильямом Шеппертоном, подающим надежды клерком из Линкольнс-Инн, даже нищие на паперти замолкали, глядя, как она выходит из собора Святого Павла. Её отец, сэр Ричард де Бург, тогда сказал: "Она слишком хороша для простого законника. Боюсь, Уильям не сумеет её уберечь".

Уильям Шеппертон был её мужем.

До того, как получить место королевского писца и этот особняк, он был всего лишь сыном лондонского суконщика. Четыре года назад, когда умерла его тётка, он ездил в Норфолк улаживать дела и встретил там Элинор. Дочь обедневшего рыцаря, но с безупречной родословной, умная, начитанная... Он влюбился. Она ответила взаимностью, хотя отец и предупреждал: в Лондоне свои законы.

Но она вышла за него. Терпела придирки его матери, суровой купчихи, мирилась с теснотой и духотой города. А он был нежен и внимателен, и ради этого она была готова на всё.

Год назад Уильям получил долгожданную должность в Суде королевской скамьи. Король лично подписал его патент. А в сентябре Элинор поняла, что ждёт ребёнка. Это был триумф.