ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Элинор де Бург умерла от шёлка на шее в лондонском особняке мужа, но открыла глаза в чужом теле — истощённой девушке по имени Элизабет, шесть лет томившейся в монастырской келье. Прежняя Элизабет была... Подмена Анна Шахова Элинор де Бург умерла от шёлка на шее в лондонском особняке мужа, но открыла глаза в чужом теле — истощённой девушке по имени Элизабет, шесть лет томившейся в монастырской келье. Прежняя Элизабет была дочерью графа Уэссекского, сосланной за покушение на мачеху; теперь в ней живёт память другой — женщины, которую предали муж и свекровь, убили ради честолюбивой леди Изабеллы, а брата её погубили на дороге в Лондон. Элинор-Элизабет лежит на промокшем тюфяке, слушает, как служанка Бет называет её чужим именем, и понимает: судьба подарила ей второй шанс в облике той, кого мир успел забыть. Монастырь Святой Клары стоит на обрывистом берегу, куда северный ветер гонит тучи и где сёстры из обители не жалуют ссыльную дочь графа. Настоятельница мать Кларисса получает деньги за то, чтобы медленно убивать её голодом и холодом; за стенами — лес, куда Бет ходит за хворостом, и аббатство, куда стекаются знатные паломники. Элинор знает этот мир изнутри: она умеет отличать пудру лондонского парфюмера от румян со Стрэнда, помнит, как устроены знатные дома, и видит, что мать Кларисса живёт лучше, чем позволяет её ряса. Она также знает, что в Лондоне её собственные убийцы уже празднуют победу, а молодой герцог Саффолк, заметивший её ночную молитву, наблюдает за ней с балки под

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Долгожданный дождь. Служанка поспешила закрыть их поплотнее, но в комнате всё равно стояла сырая прохлада, которую не могли разогнать даже два огромных камина, пылающих с утра.

Леди Маргарет, вторая супруга графа Уэссекского, сидела у стола в глубоком кресле, обитом бархатом. Одной рукой она лениво подпирала подбородок, другой перелистывала счета по поместью. Рядом с ней, пристроившись на низкой скамеечке, её дочь, леди Сесилия, уплетала засахаренные фрукты и пролистывала приглашения, громоздившиеся на столике целой горой.

— Что за ливень… — протянула Сесилия, косясь на тёмное окно. — Хоть бы к вечеру перестало.

— Меньше ешь сладкого, — не поднимая глаз, заметила леди Маргарет. — Когда вечером вернётся отец, опять за ужин не сядешь. — И добавила, обращаясь к служанке: — Марта, убери эти фрукты. И принеси горячего медовый напиток.

Сесилия надулась, но спорить не посмела. Марта взяла поднос и уже направилась к двери, когда в гостиную без доклада вошла пожилая экономка, одетая в строгое тёмное платье. Вид у неё был озабоченный. Леди Маргарет поняла — случилось что-то важное.

Марта замедлила шаг у двери, но не ушла сразу, задержавшись в тени портьеры.

— …Говорят, совсем плоха, — донёсся до неё приглушённый голос экономки. — Узнала о помолвке и пошла к настоятельнице скандалить. У неё и так здоровье было слабое, а теперь и вовсе слегла…

— Врач говорит, не дотянет до осени, — продолжала экономка. — Нам сообщить милорду?

Повисла короткая пауза. Затем раздался ровный, спокойный голос леди Маргарет:

— Милорд занят делами графства. Не стоит беспокоить его по пустякам. Как освободится — я сама скажу.

— И чего с ней возиться? — вмешался капризный голосок Сесилии. — Туда же, свататься к благородному лорду! Хватает наглости.

— Довольно, — оборвала её мать. — Лучше скажи… Я слышала, жена нового королевского судьи, та, что из Норфолка, на днях скончалась. Говорят, от горячки. Такая молоденькая… Завтра надо будет послать кого-нибудь с соболезнованиями в дом Шеппертонов. Печальная история.

Марта выскользнула за дверь, унося поднос. Печальная история — это точно. Она знала, о ком шла речь там, в гостиной. «Та, что не дотянет до осени» — это была леди Элизабет, старшая дочь графа Уэссекского от первого брака. Пять лет назад, после какой-то ссоры (Марта точно не знала, какой именно, но поговаривали, что девушка дерзко ответила мачехе), её отправили в женский монастырь Святой Клары под предлогом «обучения добродетели». С тех пор о ней словно забыли. Леди Маргарет заправляла всем в Уэссек-хаусе, а единственной дочерью графа считалась Сесилия.

Законная дочь, дочь первой графини, умирала где-то в сырой келье, и никто в доме не проронил о ней ни слезинки. А если бы и проронили — ничего бы не изменилось.