ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Элинор де Бург умерла от шёлка на шее в лондонском особняке мужа, но открыла глаза в чужом теле — истощённой девушке по имени Элизабет, шесть лет томившейся в монастырской келье. Прежняя Элизабет была... Подмена Анна Шахова Элинор де Бург умерла от шёлка на шее в лондонском особняке мужа, но открыла глаза в чужом теле — истощённой девушке по имени Элизабет, шесть лет томившейся в монастырской келье. Прежняя Элизабет была дочерью графа Уэссекского, сосланной за покушение на мачеху; теперь в ней живёт память другой — женщины, которую предали муж и свекровь, убили ради честолюбивой леди Изабеллы, а брата её погубили на дороге в Лондон. Элинор-Элизабет лежит на промокшем тюфяке, слушает, как служанка Бет называет её чужим именем, и понимает: судьба подарила ей второй шанс в облике той, кого мир успел забыть. Монастырь Святой Клары стоит на обрывистом берегу, куда северный ветер гонит тучи и где сёстры из обители не жалуют ссыльную дочь графа. Настоятельница мать Кларисса получает деньги за то, чтобы медленно убивать её голодом и холодом; за стенами — лес, куда Бет ходит за хворостом, и аббатство, куда стекаются знатные паломники. Элинор знает этот мир изнутри: она умеет отличать пудру лондонского парфюмера от румян со Стрэнда, помнит, как устроены знатные дома, и видит, что мать Кларисса живёт лучше, чем позволяет её ряса. Она также знает, что в Лондоне её собственные убийцы уже празднуют победу, а молодой герцог Саффолк, заметивший её ночную молитву, наблюдает за ней с балки под

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его мать, старая миссис Шеппертон, устроила большой приём, чтобы отпраздновать и день рождения, и это известие. В их дом на один вечер хлынула знать.

Тот вечер стал её личным адом.

Она помнила только, что выпила кубок подогретого вина с пряностями. А потом — темнота. Очнулась она от криков. В её постели, рядом с ней, был совершенно чужой мужчина, молодой, пьяный в стельку оруженосец из свиты какой-то графини. А в дверях стояла свекровь с толпой разряженных гостей.

Стыд был таким всепоглощающим, что она думала — умрёт на месте. Но она не умерла. Она пыталась объяснить, кричала, что её подставили, но слова тонули в ядовитых шёпотах и брезгливых усмешках.

Развода не последовало. Уильям, к удивлению многих, не выгнал её. Но от потрясения она потеряла ребёнка. А вскоре пришла весть, что её младший брат, Томас, рванувший в Лондон, чтобы защитить честь сестры, был убит на большой дороге близ Грейвзенда. Грабители. Тело нашли в Темзе.

Узнав об этом, она чуть не сошла с ума. Тайком, купив стражников, она опознала брата и похоронила его на церковном дворе. И слегла. Три месяца — долгих три месяца — Уильям не появлялся на её половине.

Она лежала и думала. Сначала — что он обижен. Потом, собирая обрывки слуг, как мозаику, она начала понимать страшное. Истина была горше самой лжи.

Элинор с трудом села. Лекарство, стоящее у кровати, уже остыло, горько пахло опием и шафраном. Она взяла чашу и вылила тёмную жидкость в горшок с увядшей геранью на подоконнике. Цветок давно засох, превратившись в жалкий скелетик.

Дверь со скрипом отворилась.

Солнечный свет резанул по глазам, и в его потоке Элинор увидела край роскошного, шитого золотом платья.

Молодая женщина вошла, не спрашивая позволения. Высокий лоб, тонкие брови, надменный изгиб губ. Её взгляд упал на пустую чашу, и на лице расцвела понимающая, почти ласковая улыбка.

— Вот оно что, — произнесла гостья на чистейшем французском, языке знати.

Элинор не шелохнулась, лишь поставила чашу на столик. Две дюжие служанки бесшумно закрыли за собой дверь. Даже цикады за окном, казалось, притихли в зловещем предчувствии.

Элинор сказала ровно:

— Леди Изабелла.

Изабелла де Варенн, дочь графа Суррейского, улыбнулась ещё шире. Жемчуг в её волосах стоил больше, чем весь этот дом вместе взятый. Королевская родня всегда пользовалась лучшим. Они купались в роскоши, не зная нужды, имея всё, что другие не могли и вообразить. И всё равно им было мало.

— Ты не удивлена, — заметила леди Изабелла с живым любопытством. — Неужели Уильям тебе всё рассказал?

Уильям. Она назвала его так интимно, по имени. Горечь обожгла горло Элинор, едва не вырвавшись наружу с кашлем. Она сглотнула и тихо ответила:

Глава 2. Леди Элизабет.

Ветер гнал тяжёлые тучи, и ставни на окнах жалобно скрежетали, точно оплакивая кого-то.