ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Млада — травница из клана Волков. Её отдают врагам, чтобы заключить мир. Мирослав — младший сын вождя Медведей. Он ненавидит волчицу, которую ему навязали. Их вынужденный брак становится полем битвы.... Сердце вьюги Ольга Баринова Млада — травница из клана Волков. Её отдают врагам, чтобы заключить мир. Мирослав — младший сын вождя Медведей. Он ненавидит волчицу, которую ему навязали. Их вынужденный брак становится полем битвы. Ложь, тайны, предательство и любовь, которая рождается из ненависти. Вместе им предстоит пройти через испытания, объединить враждующие кланы и остановить того, кто хочет разрушить всё. «Сердце вьюги» — роман о любви, которая изменит судьбу Севера. Пролог Пролог Тихо падал снег, укрывая стынущую землю белым покрывалом. В этой первозданной тишине дышала древняя магия — словно сам мир затаил дыхание, в предчувствии неотвратимой беды. Свинцовый купол неба нависал над Серебряной рекой, и редкие лучи солнца, пробиваясь сквозь тучи, окрашивали сугробы в мертвенный цвет. Здесь, на берегу промерзшей реки, разделявшей земли двух враждующих кланов, лес отступал. Сквозь глубокий наст пробивались лишь уродливые, искривленные сучья каменной березы, намертво вцепившиеся в обрывистый склон. Кровная вражда между кланами Волков и Медведей тянулась уже три поколения. Говорят, первый волк убил первого медведя из-за женщины. Кто теперь разберет… С тех пор Серебряная река каждую весну краснела от талой воды, смешанной с кровью… Но таволга, способная унять огненную лихорадку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Частица её прежней жизни, которая теперь осталась в прошлом.

— Спасибо, дом, — прошептала она. — Ты принял меня чужой, а отпускаешь своей.

И тут из-под лежанки донёсся тихий скулёж. Млада обернулась. Из темноты показалась седая морда Воя. Пёс подошел к ней, хромая, и ткнулся мокрым носом в ладонь.

— Вой? — удивилась она. — Ты же должен оставаться здесь. Здесь твой дом.

Пёс заскулил громче и положил голову ей на колени. В его мутных старых глазах стояла такая тоска, что у Млады сжалось сердце.

— Он тебя выбрал, — раздался голос с порога. Старуха, та самая, что первой приняла Младу у костра, стояла в дверях, опираясь на клюку. — Псы у нас всегда знают, за кем идти. Вой никому не давался после смерти хозяина. А тебе дался. Он пойдёт с тобой, куда бы ты не отправилась.

Млада погладила пса по голове.

— Ну что ж, старый, — сказала она. — Значит, нам по пути.

Старуха усмехнулась и протянула ей небольшой свёрток. Млада развернула — внутри оказался новый оберег, сплетённый из кожаных шнуров, перевитый серебряной нитью и красными бусинами.

— Это тебе, волчица. Мы сделали это вместе. Все женщины, что сидели с тобой у костра. Пусть духи Медведей помнят тебя. Пусть они защищают тебя на земле Волков, как защищали здесь.

Млада сжала оберег в кулаке, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Она молча поклонилась старухе, та улыбнулась, кивнула головой и вышла.

Млада снова осталась в доме совсем одна. Решив порадовать мужа его любимой наваристой похлебкой, она накинула теплый полушубок и отправилась к проруби за водой.

Снег колко поскрипывал под ногами. Окружающий лес замер в морозном оцепенении, и тишина стояла такая плотная и звенящая, что, казалось, был слышен стук собственного сердца. Млада неторопливо шла по узкой, припорошенной тропинке, чувствуя, как морозный воздух приятно щиплет разрумянившиеся щеки. На душе было удивительно светло и спокойно. Эта безмятежность не исчезла даже тогда, когда позади вдруг послышались тяжелые, неровные шаги, сопровождаемые глухим, хриплым дыханием.

Она обернулась и невольно вскрикнула.

Власт замер всего в нескольких шагах от нее. Он был мертвенно-бледен и тяжело опирался на суковатую палку, но в глубине его расширенных зрачков полыхал прежний безумный, лихорадочный огонь. Ранение истощало его тело, но одержимость, выжигавшая душу изнутри, оказалась сильнее физической боли. Длинные светлые волосы грязными, спутанными космами падали на плечи. Под глазами залегли глубокие тени, а потрескавшиеся губы спеклись от жара. Сейчас он походил на раненого зверя, загнанного в глухой угол, но от этого еще более опасного.

— Ты не боишься меня? — сипло спросил он, и в его сорванном голосе мелькнуло удивление.

— Нет, — ответила она. — Раньше боялась. Теперь — нет.

Он шагнул вперед, и его рука сжала ее плечо.