Четверо молодых Медведей, которые теперь не хотели возвращаться без девушек. Они переглядывались, улыбались и перешептывались о предстоящем сватовстве. Мирослав разрешил им ехать с собой — пусть все видят, что мир возможен, что старые враги могут стать родней.
Млада улыбнулась. Это было то, что она хотела видеть вокруг себя больше всего на свете — не войну, а жизнь.
Снежный вихрь взметнулся над опустевшим стойбищем, унося последние угли праздничного костра. Мирослав принял костяной тотем, плащ вождя и власть над кланом Волков, и теперь торопился уладить все дела с отцом и отправиться в новый дом.
Мужчины крепили кожаными ремнями нарты, укладывая тюки со шкурами и котлами. Лай ездовых собак смешивался с гомоном воинов, готовых признать нового вождя.
Дорога заняла половину дня. Снег скрипел под нартами, олени бежали ровно, и ветер дул в спину, будто подгоняя их к прошлому.
Когда показалось стойбище Медведей, Млада почувствовала странное волнение. Здесь ее приняли как свою, здесь она впервые увидела Мирослава, здесь расцвела их любовь. Ей даже было немного жаль покидать их дом, который успел стать родным.
Они вошли в стойбище. Женщины опускали глаза, мужчины склоняли головы. Млада чувствовала — это знак уважения, смешанного со страхом. Она была женой вождя. Это меняло все.
— Мы задержимся не больше, чем на пару дней, — сказал Мирослав, останавливая нарты. — Собери все, что нужно.
Млада кивнула и вошла в их дом.
Внутри все было по-прежнему. Шкуры на лежанке, сухие травы на стенах, топор Мирослава на жерди. Она провела пальцами по рукояти, вспоминая ту первую ночь, когда он метнул его в стену над ее головой. Тогда она думала, что он убьет ее. А теперь он был ее мужем, ее защитой, ее солнцем.
Она начала собирать вещи. Лечебные травы, инструменты, несколько вышитых рубах, которые она сначала не хотела оставлять здесь, но потом решила подарить новым подругам. Она раскладывала вещи, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. Здесь она научилась быть сильной. Здесь она полюбила человека, которого еще не зная, считала своим врагом.
На второй день Мирослав с утра ушел на совет старейшин. Млада осталась в доме одна.
Она опустилась на колени перед очагом, где ещё тлели угли. Несколько долгих минут Млада смотрела на пепел, потом зачерпнула горсть тёплой золы и пересыпала в маленький кожаный мешочек, который всегда носила на поясе. Мать учила: «Когда уходишь из дома, возьми с собой его тепло. Тогда дорога будет легче».
Она поднялась к окну и открыла сундук. Достала свой старый разорванный ножной браслет и положила за пазуху. А потом сняла с шеи простой деревянный гребень, которым расчёсывала волосы в первые дни своего замужества, и опустила его в сундук. Пусть останется здесь.






