— Но если медведь берет жену из чужого клана — быть может, в своем племени он просто не нашел ту, ради которой стоило сделать хотя бы шаг?
По кругу пронесся короткий вздох. Влада вспыхнула, ее бледные щеки покрылись пунцовыми пятнами, а пальцы судорожно сжались в кулаки. Ответ пришелся точно в цель.
Старейшая первая нарушила оцепенение — она негромко, хрипло рассмеялась, качая головой. За ней облегченно, пряча улыбки, прыснули и остальные женщины.
— А у тебя острые зубы, волчица, — одобрительно проскрипела старуха, щурясь от дыма. — С такой не соскучишься.
— Я первая не кусаю, — Млада снова взялась за иглу. — Пока меня не тронут.
Смех у костра вспыхнул с новой силой, окончательно смывая напряжение. Влада, круто развернувшись, выскочила за полог дома, обдав присутствующих морозным воздухом.
К вечеру, когда снаружи сгустились сумерки, мужчины начали возвращаться с охоты. Млада сидела у главного очага — теперь уже не как чужачка с краю, а в самом центре женского круга. Молодая ткачиха, с которой они весь день делили нити, протянула ей глиняную чашу, от которой валил густой пар.
— На, выпей, сестра. Согрейся, — сказала она. И в этом простом «сестра» больше не было ни капли насмешки. Только глубинное женское признание. Млада благодарно кивнула, принимая тепло обожженной глины.
В этот момент тяжелый полог дверей распахнулся, и в общий дом вошел Мирослав. Он был с ног до головы запорошен снегом, лицо потемнело от лесного марева, а на широком плече покоилась туша молодого оленя. Его тяжелый взгляд скользнул по помещению и мгновенно выхватил Младу.
Он замер на долю секунды. Заметил, где она сидит. Заметил чашу в ее руках и то, как спокойно, на равных, смотрят на нее другие женщины.
Мирослав не произнес ни слова. Широким шагом он подошел к очагу, с глухим стуком сбросил добычу на настил и коротко бросил:
— Разделайте к ужину.
После чего дернул плечом с разорванным окровавленным рукавом, развернулся и ушел обратно на мороз. Млада задумчиво смотрела на колышущийся полог за его спиной. Сердце забилось чуть быстрее. Было ли это мимолетное удивление в его глазах добрым знаком или предвестником новой бури? Она не знала.
Женщина, сидевшая рядом, легонько подтолкнула ее локтем в бок и негромко, с мудрой усмешкой произнесла:
— Не смотри так пристально, волчица. Наши медведи не любят, когда на них смотрят в упор.
— Не любят? — усомнилась Млада, вспомнив его яростный, звериный взгляд вчера вечером.
— Конечно, — женщина подбросила ветку в огонь. — Они ведь как дикие звери. А любой зверь дичится, когда кто-то понимает, какой он на самом деле. Когда видят его настоящую душу.
Млада ничего не ответила. Она лишь сделала медленный глоток.






