Этот простой, понятный им рассказ окончательно разрушил стену между ними.
Даже русая, до этого державшаяся особняком, улыбнулась и пододвинулась ближе. Перед Младой, словно она всегда была частью клана, поставили глиняный горшок с дымящейся, сытной похлебкой. Кто-то молча подбросил в костер тяжелый чурбак, и жаркое пламя весело затрещало, прогоняя лесной холод.
Млада не стала сыпать благодарностями — здесь этого не любили. Она просто обвела женщин взглядом и тепло улыбнулась.
И тут же спину обжег неприязненный взгляд.
Глава 3
Глава 3
Млада заметила ее сразу, едва та переступила порог общего дома. Высокая, статная, с золотистыми косами, глазами цвета предрассветного неба и тонкими, высокомерно очерченными губами.
Она не стала садиться к костру вместе со всеми. Всю вторую половину дня надменная красавица стояла чуть поодаль, прислонившись к резному столбу опоры, и молча наблюдала.
Смотрела, как чужачка терпеливо правит чужие стежки, как тают в улыбках суровые лица женщин, как старейшая одобрительно качает головой.
— Это Влада, дочь шамана, — едва слышно шепнула Младе на ухо молодая женщина, сидевшая рядом. — Она должна была стать женой Мирослава… Пока наши кланы не заключили мир, и вас не сосватали.
Все встало на свои места. Млада внутренне подобралась, готовая к удару. Влада подошла не спеша, мягкой, покачивающейся походкой лесной хищницы. Встала прямо напротив Млады, скрестив руки на груди и глядя на нее сверху вниз — как хозяйка смотрит на незваную гостью.
— Искусно шьешь, волчица, — заговорила она, и в ее низком голосе зазвенел опасный холод. — Только узоры у тебя все зимние, волчьи. А наших, медвежьих, отчего-то не видно? Или брезгуешь?
Млада подняла голову. Встретила этот ледяной взгляд прямо, не выказав ни капли страха.
— Отчего же брезгую? — отозвалась она ровно, без вызова. — Будут вам и медведи. Коли — попросишь — и тебя обучу.
Влада искривила губы в злой, презрительной усмешке.
— А чего тебя просить, и так все сделаешь… А еще у нас поговаривают, будто волчицы так же, без зова, приползают в постель к медведям… Видать, не соврали люди.
Под сводами дома мгновенно воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Женщины замерли, боясь вздохнуть; молодая девчонка рядом с Младой испуганно опустила глаза. Оскорбление было прямым и бьющим наотмашь.
Млада выдержала паузу. Секунду она молчала, а затем на ее лице расцвела та самая безмятежная, легкая улыбка, за которой скрывался стальной стержень. Внутри у нее все клокотало от ярости, но внешне она осталась невозмутимой.
— Не знаю, кто у вас такое говорит, — Млада спокойно отвернулась от соперницы, обращаясь к старухе.






