Отвар был горьким, терпким, пах хвоей и сушеными ягодами, но он разливал по уставшему телу удивительное, спасительное тепло.
Девушка смотрела на огонь, но перед глазами встало то утро у Серебряной реки… Все же Мирослав был очень похож на брата… И воспоминания о том кровавом дне накрыло ее с головой — а следом потянулись и другие…
Таволга, которую она добыла тогда, сбил матушке жар… На три дня… А потом мать все равно ушла — тихо, на рассвете, даже не открыв глаза. Млада только успела прошептать прощальные слова и поцеловать ее в холодный лоб.
Она поклялась тогда, что больше никогда не позволит смерти забрать тех, кого можно спасти. Даже ценой собственной жизни. Даже если спасать придется врага.
Она моргнула, прогоняя видение, и сделала еще один глоток. Отвар обжег губы, вернул в настоящее.
За стенами общего дома, набирая силу, глухо и грозно выла ночная вьюга.
— Тебя там зовут, волчица, — раздался вдруг недовольный голос Влады.
Глава 4
Глава 4
Полог за спиной Влады тяжело хлопнул, отсекая тепло и женский говор. Млада осталась одна в холодных сенях — и сразу поняла, кто ее звал. Дядя стоял у стены, скрестив руки на груди. Рядом никого.
— Освоилась, — Ратибор усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли родственного тепла. — А я думал, тебя девки на клочья изорвут. Медведи — звери лютые.
— Я справляюсь, — Млада сжала пальцами край шубы, чтобы не выдать дрожь. — Зачем пришел? Мир заключен. Я, залог — здесь. Чего тебе еще?
Дядя шагнул к ней. От него пахло тяжелым, звериным духом, который Млада помнила с детства. Но раньше этот запах означал защиту. Теперь — угрозу.
— Смотри, какая смелая стала, — он остановился в двух шагах, разглядывая ее как лошадь на торгу. — Замужество, видно, на пользу пошло. А я-то думал, что сломаешься.
— Ты угрожал моей сестре.
— Угрожал, — согласился Ратибор без тени стыда. — И пригрожу снова, если ослушаешься.
Млада молчала. Внутри поднималась тьма, но она научилась прятать ее глубоко. Мать говорила: «Волчица показывает зубы, когда готова укусить. А умная волчица — только когда укус будет смертельным».
— Мне нужны сведения, — Ратибор наклонился к ее уху, переходя на шепот. — Сколько воинов у Медведей. Где у них слабые места. Кто из старейшин недоволен вождем. Что они замышляют.
— Я — травница, а не лазутчица.
— Теперь ты — жена единственного сына вождя. Уши и глаза в постели врага, — его пальцы вцепились ей в плечо, и Млада почувствовала, как он намеренно сжимает до боли. — Ты будешь делать то, что я скажу. Или Рушана поплатится.
При упоминании сестры у Млады перехватило дыхание.
Перед глазами встала Рушана — такая, какой Млада видела ее в последний раз: маленькая, с взлохмаченными волосами, показывает язык и смеется, протягивая ей самодельную куклу из обрезков кожи.






