ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я Тихон. Чем помочь? У меня всегда есть что ответить, это профессиональное, за девять лет ни одна пауза в переговорах не длилась дольше секунды. Но его слова весили каждое отмерено, лишних нет. Делово... Обет Анна Грей Я Тихон. Чем помочь? У меня всегда есть что ответить, это профессиональное, за девять лет ни одна пауза в переговорах не длилась дольше секунды. Но его слова весили каждое отмерено, лишних нет. Деловой режим. Включить. Вера Рыжова, агентство недвижимости. Мне нужно обсудить вопрос земельного участка на границе вашей территории. Он выдержал паузу. Земля не продаётся. Я не покупаю. Я оцениваю. Оценивать землю как оценивать воздух. Она просто есть. В моей голове, натренированной девятью годами переговоров, не нашлось шаблона. Это философия или юридическая позиция? Что-то изменилось в его лице не мимика, глубже. Это правда. Он развернулся, вытащил топор, подобрал одежду с земли и ушёл к строениям. Не попрощался. Связь поймалась у магазина. Борис Львович, добралась. Скит на месте, настоятель уехал. Без него не посмотреть документы. Рыжова, я плачу не за экскурсии. Неделя. Не день больше. ПРОЛОГ Анна Грей Обет ПРОЛОГ. Навигатор сдох двадцать минут назад – экран мигнул, показал серую полосу вместо дороги и погас, будто обиделся на то, что я свернула с трассы на эту колею, которую кто-то по недоразумению назвал дорогой. Арендованный кроссовер подпрыгивал на корнях, и я вцепилась в руль обеими ладонями – одной не удержишь. Свой «Мерседес» я оставила в Москве. Разумное р

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пауза. Треск спутника.

– Что – не можешь потушить?

Я подбирал слова. Их – мало, и те, которые есть, – грубые для того, что чувствую.

– Женщина, отче. Та, из Москвы.

Тишина. Отец Иоанн – ищет единственное слово.

– Расскажи. Какая она?

Я не ожидал этого вопроса. Ожидал – предостережение, наставление. Не – «какая?».

– Прямая. Говорит, что думает, и думает быстро. Работает много. Руками – не умеет. Головой – острая. Прячется за словами, но когда забывает прятаться – настоящая. И от настоящей – горит.

– А ты ей – нравишься?

– Не знаю.

– Не знаешь – или боишься узнать?

Я молчал. Десять секунд. Двадцать.

– Боюсь.

– Тихон. Бояться – нормально. Ненормально – бояться и ничего не делать. Ты тридцать лет делал. Колол дрова, строил, молился. Ты не умеешь – не делать. Так и здесь: делай. Не прячься за молитвой, как она – за словами.

– А обет?

– Обет – не отказ от жизни. Обет – обещание жить правильно. «Правильно» может меняться. Ты в двадцать давал обет – в одном мире. Теперь – в другом. Может, обет – тот же. А исполнение – другое.

– А если – сгорю?

– Тогда сгоришь. И это – тоже выбор. Бог дал тебе тело не для того, чтобы ты его ненавидел. Тело – дом. Живи в нём.

Треск. Помехи.

– Отче. Серафим передаёт привет. И что дятел – тридцать семь ударов в минуту.

Пауза. Потом – тихий смех. Я слышал его впервые за год – смех отца Иоанна, сухой, короткий, как треск сухой ветки.

– Тридцать семь. Скажи ему: раньше было сорок. Стареем.

– Скажу.

– Благодарю, Тихон. Не «спасибо». Помнишь?

– Помню.

Гудки. Мёртвая трубка.

Сгоришь или согреешь. Я стоял в комнате старосты и повторял. И не знал ответа. Но знал вопрос – точный. И от точного вопроса – легче, чем от тысячи приблизительных.

Вечер. Костёр у реки – на галечной косе, у излучины. Камни – плоские, берег – пологий. Я развёл, как разводил в детстве: сухая хвоя, береста, тонкие щепки, потом – потолще. Огонь занялся – рыжий, живой, с треском, с искрами, которые улетали в темнеющее небо.

Сидел на камне. Настоящий огонь – перед глазами. Ненастоящий – внутри. Оба – жгли.

Она пришла.

Я не звал. Она – как вода находит путь вниз, как корень – землю. Услышал шаги на гальке – камушки щёлкали под подошвами. Не обернулся.

Она села по другую сторону костра. Между нами – огонь. Граница. Линия, которую она проводит на земле и называет «межевание», только эта – из жара и света.

Молчали. Долго. Костёр трещал. Река журчала по камням – чёрным в темноте, мокрым, гладким. Небо – высокое, и звёзд – тысячи.

Она первая нарушила тишину. Не быстро, не защитно – медленно. Тихо.

– Тихон.

– Да.

– Ты правда – никогда?

Я знал, о чём.