ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я Тихон. Чем помочь? У меня всегда есть что ответить, это профессиональное, за девять лет ни одна пауза в переговорах не длилась дольше секунды. Но его слова весили каждое отмерено, лишних нет. Делово... Обет Анна Грей Я Тихон. Чем помочь? У меня всегда есть что ответить, это профессиональное, за девять лет ни одна пауза в переговорах не длилась дольше секунды. Но его слова весили каждое отмерено, лишних нет. Деловой режим. Включить. Вера Рыжова, агентство недвижимости. Мне нужно обсудить вопрос земельного участка на границе вашей территории. Он выдержал паузу. Земля не продаётся. Я не покупаю. Я оцениваю. Оценивать землю как оценивать воздух. Она просто есть. В моей голове, натренированной девятью годами переговоров, не нашлось шаблона. Это философия или юридическая позиция? Что-то изменилось в его лице не мимика, глубже. Это правда. Он развернулся, вытащил топор, подобрал одежду с земли и ушёл к строениям. Не попрощался. Связь поймалась у магазина. Борис Львович, добралась. Скит на месте, настоятель уехал. Без него не посмотреть документы. Рыжова, я плачу не за экскурсии. Неделя. Не день больше. ПРОЛОГ Анна Грей Обет ПРОЛОГ. Навигатор сдох двадцать минут назад – экран мигнул, показал серую полосу вместо дороги и погас, будто обиделся на то, что я свернула с трассы на эту колею, которую кто-то по недоразумению назвал дорогой. Арендованный кроссовер подпрыгивал на корнях, и я вцепилась в руль обеими ладонями – одной не удержишь. Свой «Мерседес» я оставила в Москве. Разумное р

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Тебе – или мне?

– Мне.

– А мне – удобно. В этом.

Он стоял посреди торгового зала – в холщовой рубашке, без обуви (снял у входа, я не успела остановить), с волосами до плеч, – и продавщица за стойкой – на него, открыв рот, и два подростка – фотографировали на телефон, и женщина с пакетами – обошла его по дуге, как обходят столб.

Примерочная. Джинсы, свитер – серый, мягкий. Он стоял перед зеркалом, и я видела отражение: высокий, сухой, скулы, тень на подбородке. В новой одежде, которая ему шла – ткань обтягивала плечи, джинсы сидели ровно. Если бы не взгляд, не руки – он мог бы сойти за модель.

Но одежда – чужая. Как маскарад.

– Мне не нужна новая одежда.

– Тебе нужно вписаться.

– Зачем?

И я – не смогла ответить. Зачем вписываться в мир, который я сама – после леса, после хлеба, после дуба, после ручья – не принимаю? Зачем натягивать на него город, как чехол, зачем прятать его, зачем делать из лесного – городского, когда в лесном – весь смысл?

– Ты прав. Не нужно.

Он надел своё. Мы вышли. Люди – смотрели. Мне – стало всё равно. Впервые. Пусть. Мужчина в холщовом, без обуви на асфальте – потому что его ноги – его ноги, и асфальт – просто другой камень.

Насте я написала: «Мы в Москве. Он со мной. Не звони».

Ответ – мгновенно: «ФОТО. НЕМЕДЛЕННО.»

Я сфотографировала его спину – в потоке людей на Арбате, холщовая рубашка, волосы, и вокруг – город, толпа, вывески, а он – идёт, как по тропинке, ровно, не оглядываясь.

Настя: «Вера. Это РЕАЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК? Не персонаж?»

Я: «Реальный.»

Настя: «Я тебя ненавижу. Нежно и яростно.»

Вечером – студия. Он сидел на полу (я предложила диван – он сел, тут же встал: «Проваливаешься. Мне нужна опора»). Я – на диване. Между нами – два квадратных метра ламината и тридцать лет разных жизней.

– Тихон, ты не можешь жить в лесу вечно. Ты – в мире. Здесь – работа, деньги, правила.

– Правила – человеческие. Их можно менять.

– Нельзя.

– Ты – меняла. Дважды. Два мужа, два набора правил – и ни один не работал.

Тихо. Без злости. Без упрёка. Факт – как «земля не продаётся». Два мужа. Два набора правил. Ни один – не работал.

– Откуда ты знаешь – про мужей?

– Ты говорила. У костра. Я – запомнил.

Конечно. Он запоминает то, что важно. И мои два развода – важно. Для него. Не как информация, не как слабое место. Важно – потому что это – я.

– Тихон, а ты – чего хочешь? Отсюда? От города? От мира?

– Не знаю. Год – работал. Стройка, бетон, люди, которых не запоминаю. Платят – мало. Хватает – на еду и комнату. Деньги – не мой язык.

– А какой – твой?

– Дерево. Камень. Хлеб.

– Этим – не заработаешь.

– Этим – живёшь.

– Тихон, жить и зарабатывать – разное.

– Вот именно.

Я замолчала. Он – тоже. И тишина между нами – не пустая, не напряжённая, но другая, чем в лесу. В лесу – тишина обнимала. Здесь – стояла.