ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я Тихон. Чем помочь? У меня всегда есть что ответить, это профессиональное, за девять лет ни одна пауза в переговорах не длилась дольше секунды. Но его слова весили каждое отмерено, лишних нет. Делово... Обет Анна Грей Я Тихон. Чем помочь? У меня всегда есть что ответить, это профессиональное, за девять лет ни одна пауза в переговорах не длилась дольше секунды. Но его слова весили каждое отмерено, лишних нет. Деловой режим. Включить. Вера Рыжова, агентство недвижимости. Мне нужно обсудить вопрос земельного участка на границе вашей территории. Он выдержал паузу. Земля не продаётся. Я не покупаю. Я оцениваю. Оценивать землю как оценивать воздух. Она просто есть. В моей голове, натренированной девятью годами переговоров, не нашлось шаблона. Это философия или юридическая позиция? Что-то изменилось в его лице не мимика, глубже. Это правда. Он развернулся, вытащил топор, подобрал одежду с земли и ушёл к строениям. Не попрощался. Связь поймалась у магазина. Борис Львович, добралась. Скит на месте, настоятель уехал. Без него не посмотреть документы. Рыжова, я плачу не за экскурсии. Неделя. Не день больше. ПРОЛОГ Анна Грей Обет ПРОЛОГ. Навигатор сдох двадцать минут назад – экран мигнул, показал серую полосу вместо дороги и погас, будто обиделся на то, что я свернула с трассы на эту колею, которую кто-то по недоразумению назвал дорогой. Арендованный кроссовер подпрыгивал на корнях, и я вцепилась в руль обеими ладонями – одной не удержишь. Свой «Мерседес» я оставила в Москве. Разумное р

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не от просьбы – от невозможности работать рядом с человеком, который вогнал топор в землю и стоит над ним, как часовой.

Третий – закончил звонок.

– Мы уезжаем. Но – временно. Заказчик вызовет полицию.

– Пусть.

Они собрали оборудование. Уехали. Пыль поднялась и осела.

Тихон – стоял. У топора. И по его спине – мелко, едва заметно – шла дрожь. Не от холода. От того, что зверь – просыпался, и он – удержал. Топор – в земле, не в человеке. Голос – ровный. Руки – вдоль тела. Но дрожь – шла.

Я подошла. Встала рядом.

– Ты сдержался.

– Да.

– Это – дорого стоит.

– Да.

Он на меня. И в его глазах – мальчик. Не мужчина с топором – мальчик, которого оставили у ворот скита с запиской, и который тридцать лет учился не бить, – и сейчас, на этой поляне, – сдал экзамен. Для себя.

– Вера. Они вернутся.

– Знаю.

– С полицией. Или без – но с людьми. Кречетов не остановится.

– Знаю.

– Что делать?

Он спрашивал – меня. Его мир – топор и земля. Мой – документы и юристы. И сейчас – нужен мой.

– Документы. Нужны настоятельские. Из его кельи. Грамоты. Срочно.

– Войти без разрешения – нельзя.

– Тихон, у нас – день. Может – два. Потом – полиция, и акт, и…

– Я позвоню отцу Иоанну. Спрошу.

– Связь – в деревне. Тридцать минут.

– Тогда – тридцать минут.

Он вытащил топор. Положил на плечо. И пошёл – к деревне, быстрым шагом. Я – за ним, полубегом. Он шёл быстрее обычного, и расстояние между нами – росло, и я не пыталась сократить: ему сейчас – идти. Тело движется, зверь – успокаивается.

Деревня. Магазин. Староста – трубку. Тихон набрал.

Гудки. Треск.

– Отче. Люди пришли на нашу землю. С приборами. Размечают. Мне нужны документы из вашей кельи. Грамоты. Разрешите войти.

Пауза. Треск спутника.

– Что за люди?

– Геодезисты. С разрешением от администрации. Вера говорит – без наших документов нельзя остановить.

– Вера – это та женщина?

– Да, отче.

– Она – знает, что делает?

Тихон повернулся ко мне. Трубка у уха, лицо – серьёзное, и вопрос Иоанна – через треск, через расстояние – адресован мне.

– Она – знает.

Пауза. Потом – голос, тихий, с теплом:

– Входи, Тихон. Ключ – под третьим камнем у крыльца. В тряпице. Бог – в документах тоже. Защити землю.

– Благодарю, отче.

– И Тихон.

– Да.

– Я выезжаю. Завтра буду.

Гудки.

Тихон положил трубку. На меня.

– Идём.

Мы шли обратно – быстро, молча. Топор – на его плече. Мой рюкзак – на моих. Два мира – рядом. Против одного.

ГЛАВА 11

ГЛАВА 11.

Келья отца Иоанна – маленькая, темнее моей, с единственным окном, через которое – ветки рябины, и свет – зелёный, лесной, как на дне озера. Я стоял на пороге – минуту, может две, – и не мог войти. Не из-за двери – ключ нашёлся, под третьим камнем, в тряпице, как он говорил. Из-за порога. Чужой порог.