И можешь доказать.
– Он берётся. Документы – достаточные для иска. Суд примет обеспечительные меры – запрет на работы до решения. Кречетов – заморожен.
– Сколько – по времени?
– Полгода. Может – восемь месяцев. Но обеспечительные – за неделю.
– А стоимость?
– Я оплачу.
– Вера…
– Я – оплачу. Мои деньги. Моё решение.
Я не стал спорить. Она – оплатит. Из денег, которые зарабатывает оценкой, продажей, работой. Заплатит за юриста для монахов, которых знает месяц. Для скита, который увидела впервые. Для земли, на которой стоит дуб.
– Зачем?
Она подняла голову.
– Потому что – правильно.
Два слова. Полные. Как мои.
Вечер. Трапезная. Братья – за столом. Хлеб – мой, утренний, с мёдом. Вера – рядом, объясняла: юрист, иск, обеспечительные меры, заморозка.
Брат Павел слушал – с лицом, на котором не менялось ничего. Пятьдесят лет в ските учат ничему не удивляться.
– Девочка, а полиция?
– Полиция – не придёт. Когда суд примет обеспечительные – работы запрещены. Геодезисты – без права шага на участок.
– А если – придут? До суда?
– Тогда – Тихон. И его топор. И я – с телефоном, на который буду снимать.
Павел на меня. Потом – на неё.
– Девочка. – Медленно, тяжело. – Ты знаешь, что делаешь?
– Знаю, брат Павел. Я девять лет – знаю, что делаю.
– Девять лет – это мало. Я – пятьдесят. И до сих пор – не уверен.
Алексий – тихо:
– Брат Павел, она – хорошая. Тихон – знает. И мы – видим.
Павел повернулся к Алексию. Медленно. С тем выражением.
– Алексий. Тебе – не положено.
– Брат Павел, тут – не про положено. Тут – про землю. Она – нашу землю защищает. Бесплатно. Своими деньгами. Если это – не положено, то я не знаю, что – положено.
Тишина. Николай – ел, не поднимая головы. Потом – тихо, мимо всех, в тарелку:
– Положено – благодарить.
Павел – на Николая. На Алексия. На Веру. На меня. И – кивнул. Один раз. Тяжело.
– Благодарю, девочка. За землю. За дуб. За Тихона – тоже.
Вера – открыла рот. Закрыла. Ямочка – на левой щеке, глубже обычного. И – быстро, по-городскому:
– Не за что, брат Павел. Это – документы. Бумага. Моя работа.
– Твоя работа – оценивать. А ты – защищаешь. Разница.
– Разница – как между «подержать топор» и «срубить дерево»?
Павел – на неё. И – тот звук. Короткий, через нос, с присвистом. Его смех.
– Запомнила. Ну-ну.
Утром – настоятель.
Отец Иоанн приехал на попутке – мужик из районного центра, подвёз до деревни, оттуда – пешком, пять километров. Шестьдесят восемь лет, сухонький, с бородой до груди, с хитрыми глазами, с походкой, которая обманывает: кажется – медленная, а он – уже здесь, на крыльце трапезной, с холщовой сумкой через плечо, и – улыбается.
– Тихон.
Я стоял у крыльца. И от его голоса – вживую, не через треск спутника, а – здесь, рядом, настоящий – внутри отпустило.






