ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так вели... Елена Гоар Маркосян-Каспер Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так велит сердце. Елена любит эстонца. Но выдержит ли эта любовь весь груз различий в мировоззрении, культуре? Гоар Маркосян-Каспер. Елена Гоар Маркосян-Каспер Елена Et in Arcadia ego [1] ! Et in Arcadia ego [1] ! Когда оглядываешься назад, хочется все или хотя бы что-нибудь изменить. Начать сначала, подчистить, дополнить, вычеркнуть, но жизнь, увы, не роман, и переписать ее набело не дано, не дано даже исправить опечатки. Впрочем, если и вернуться к началу, итог все равно будет тот же, ибо рисунок существования вторичен, первичен ты сам, и менять надо себя, а есть ли в мире человек, способный отказаться от самого себя, пусть даже во имя создания жизни-шедевра? Елена нащупала утонувшую в белом тиснении обоев клавишу выключателя, подступила к зеркалу, поглядела безразлично. Среднего роста, с армянскими округлыми бедрами, правда, без живота и с высокой грудью фигурка в хорошо посаженной узкой юбке и черной шифоновой блузке с пышным жабо и широкими, всплескивающимися при каждом движении наподобие крыльев рукавами… крыльев, скорее, бутафорских, театральных, натурал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так существует ли демократия?.. Возвращаясь к увлечениям Елены, заметим, что та же история происходила с оперой, в драматический театр, правда, Олев еще мог сходить бесплатно за счет старых связей, но особого желания смотреть спектакли на эстонском языке у Елены не возникало, еще меньше ее привлекал таллинский русский театр, редкие гастроли театров, наезжающих в весьма усеченном составе из Москвы, обошлись бы дешевле Спивакова, но от сравнительной степени тут толку немного, это вроде скидок в дорогих магазинах, цены снижены на пятьдесят процентов, и волосы от них встают дыбом не под прямым углом, а сорокапятиградусным. Кино? Кино тоже дорожало, впрочем, главной проблемой тут были даже не билеты, а другое. Идти было не на что, пугали уже названия, от анонсов хотелось по-волчьи выть на луну, киноискусство превращалось в кинопродукцию, а может, и давно превратилось, за железным занавесом человек мог хотя бы пребывать в счастливой надежде, что в свободном мире творят прекрасное, но вот занавес раздвинулся, и оказалось, что в свободном мире творят всего лишь свободно, а значит, содержание творчества диктует не тот, кто наверху, а то, что внутри, а что внутри у «творцов», по ту сторону занавеса знали давно и, видимо, привыкли потихоньку, куда денешься, но по эту… тоже, наверно, подозревали, однако верили в другое, советский человек вообще был доверчив, одни повторяли про себя миф о пылающем сердце Данко, которое несомненно бьется в героической груди каждого истинного члена ВКП(б), другие – вроде Елены и ей подобных – уповали на свободных людей в свободном мире… Увы!.. Но двинемся дальше.

К счастью для Елены, мечтавшей о высоком в мыслях и чувствах, Олеву удалось заключить договор на еще один телефильм, на сей раз, трехчасовый, как предполагалось, в трех сериях, тоже детектив, но уже по Сименону, и Олев, стряхнувший с себя мирские заботы и ушедший в фильм, словно в паломничество, потянул за собой и Елену. Они столько говорили о персонажах и перипетиях, что иной раз Елена невольно кидала взгляд – не сидит ли с ними третьим за утренним кофе самолично комиссар Мегрэ, особенно, когда свекровь, не дождавшись их, успевала позавтракать, и никто за столом не отвлекал Олева болтовней о политике и иной подобной чепухе, собственно, отвлечь того было делом многотрудным, он погрузился в процесс созидания с головой и лишь изредка высовывал ее, чтоб рассеянно оглядеться и занять у кого-нибудь из знакомых пару тысяч в счет будущего гонорара.

Вначале Елена сомневалась в выборе Олева, про Мегрэ ведь сняли сотни фильмов, и придумать что-то оригинальное ей казалось невозможным, но потом она обнаружила в сценарии изюминку, которая была ей чрезвычайно по вкусу.