На экран предполагалось вывести мысли Мегрэ, его воплощенные в картинки версии, одну, другую, третью, пока не появится разгадка, такого еще не было, и Елена радостно предвкушала, как замечательно это должно выглядеть.
Денег отвели мало, так что съемочный период был коротким, впрочем, присутствовать на съемках Елене почти не довелось, как назло, именно в тот момент в «Медикусе» объявились пациенты, из-за которых ей приходилось вместо затерянного в одном из закоулков Вышгорода старого дома с вычурной лестницей, бежавшей по этажам спиралью и снизу похожей на громадную улитку (Олев долго искал такую и снял во всех возможных ракурсах – снизу, сверху, поперек и наискось), ездить в новый район, дабы в приютившем ее поликлинику панельном чудище колоть болтливую пожилую русскую женщину, вставлявшую через каждые три слова эстонское kurat [35] , чем ее познания в государственном языке, по всей видимости, и ограничивались, и молодого эстонца, не произносившего, кроме «Здравствуйте» и «До свиданья», ни слова ни на каком языке, очевидно, он надорвался в первый день, когда рассказал Елене о своих болячках аж в четырех предложениях, потому и на вопросы о своем самочувствии отвечал неопределенными жестами вроде пожатия плечами (правда, на последнюю процедуру явился с большой коробкой шоколада и объявил, что все прекрасно, и потрясенная Елена сама на минуту утратила дар речи).
Словом, за священнодействием мужа Елене довелось понаблюдать всего пару раз, но зато она регулярно смотрела вместе с ним отснятый материал, благо это происходило по вечерам, и чуть ли не участвовала в монтаже, во всяком случае, давала советы, которыми Олев пренебрегал не всегда. Результатом она осталась довольна, были, правда, вещи, которые ей не нравились, так Олев, идя на поводу у заказчика, считавшего вершиной искусства мыльные оперы, разделил фильм не на три часовые, а на шесть получасовых серий, что, по мнению Елены, не давало зрителю времени втянуться, Олев, впрочем, с ней не спорил, а развел руками и сказал: «Хозяин – барин». Не получились и некоторые сцены, кое-что вообще не успели отснять, но были и отличные куски, особенно, Елене нравился сон Мегрэ, фантасмагорическая погоня за безликим преступником среди дюн на берегу безжизненного бледного моря. Наконец все было закончено, и супруги замерли в ожидании демонстрации и, естественно, успеха, несомненного, безусловного, категоричного успеха. Мерещились ли Олеву призы и премии, достоверно сказать трудно, но одно представлялось ему делом решенным. Продолжение.






