ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так вели... Елена Гоар Маркосян-Каспер Современная версия истории о Елене Прекрасной. Правда, наша Елена не уходит от мужа, она уже в разводе. Но, тем не менее, отправляется из солнечной Армении в мрачную Эстонию. Едет, потому что так велит сердце. Елена любит эстонца. Но выдержит ли эта любовь весь груз различий в мировоззрении, культуре? Гоар Маркосян-Каспер. Елена Гоар Маркосян-Каспер Елена Et in Arcadia ego [1] ! Et in Arcadia ego [1] ! Когда оглядываешься назад, хочется все или хотя бы что-нибудь изменить. Начать сначала, подчистить, дополнить, вычеркнуть, но жизнь, увы, не роман, и переписать ее набело не дано, не дано даже исправить опечатки. Впрочем, если и вернуться к началу, итог все равно будет тот же, ибо рисунок существования вторичен, первичен ты сам, и менять надо себя, а есть ли в мире человек, способный отказаться от самого себя, пусть даже во имя создания жизни-шедевра? Елена нащупала утонувшую в белом тиснении обоев клавишу выключателя, подступила к зеркалу, поглядела безразлично. Среднего роста, с армянскими округлыми бедрами, правда, без живота и с высокой грудью фигурка в хорошо посаженной узкой юбке и черной шифоновой блузке с пышным жабо и широкими, всплескивающимися при каждом движении наподобие крыльев рукавами… крыльев, скорее, бутафорских, театральных, натурал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он намеревался снять еще несколько фильмов по тому же автору с теми же актерами и даже обсуждал уже новый сценарий со своим приятелем, написавшим первый, договор был почти обещан, и небо в алмазах еще не со всей четкостью, но проступало в беззвездном мраке, который обычно окружает честолюбивых dii minores [36] . Однако…

Показ фильма попал на июнь – месяц, когда всякий имеющий хоть бы квадратный метр земли, неутомимо копается в ней и если смотрит телевизор, то никак не в шесть вечера, к тому же серии разбросали по протяжению чуть ли не десяти дней, и в итоге целиком фильма не видел практически никто. В том числе, критики, мелькнула пара статеек, где не ругали и не хвалили, все бы не так трагично, но тут, как назло, на телевидении произошли перетасовка сотрудников, изменения в финансировании… нет, конечно, если б фильм произвел фурор, или Олев взялся снимать вместо Сименона эстонскую картину… Но Олев снимать эстонскую картину не желал. И вообще никакую, кроме задуманной.

– Я уже вижу этот фильм, – буркнул он сердито, когда Елена заикнулась насчет, так сказать, смены вех. – Я не собираюсь подлаживаться под вкусы засевших на студии чиновников, искусства по заказу не бывает.

– Но фильмов без денег тоже не бывает, – вздохнула Елена, однако вспоминать великих кинорежиссеров с мировым именем, которым случалось снимать не то, что хотелось бы, а то, на что удавалось найти деньги, не стала, поскольку до сих пор не могла четко определить для себя предел вмешательства в дела мужа. Конечно, главное назначение женщины это сглаживать неизбежно присущие мужской натуре острые углы, но до какой степени? До той грани, за которой надо поступаться принципами, еще можно, а за гранью? А за гранью, очевидно, рухнет либо взаимопонимание, либо воля мужчины. Олев, впрочем, был слишком упрям, чтоб поддаться давлению, скорее, Елена раздавила б вещи куда более хрупкие, этого она не хотела и отступилась, оставив его воевать за свой драгоценный фильм и даже не отягощала его жалобами на собственные огорчения, хотя было на что. Практика ее, так и не сложившись, стремительно сходила на нет, разочаровавшись в «Медикусе», она нашла еще одно место, но и там все сложилось аналогичным образом, точно так же никто не желал посылать к ней пациентов, и даже более того, пару раз их у нее просто-напросто отбили, на объявление в газете, со скрипом оплаченное из собственного Елениного кармана, тоже не откликнулся ни один человек, и она постепенно стала со всей ясностью понимать, что ничего у нее выйти не может.