ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Одержимость Лилия Артём Картамазов — неформальный властелин окраины, где сила решает всё, а завтрашнего дня не существует. Его жизнь — сплошная рутина дешёвого алкоголя, карт и бессмысленной жестокости, от которой он с... Глава 1 Артём Игоревич Картамазов Возраст: 23 года. Занятие и влияние: Неформальный лидер одной из уличных группировок, «решала» в своем районе. Не учится и не работает официально, живя по законам силы и понятий. Его «бизнес» — это мелкое крышевание и перепродажа запчастей, но его главная амбиция — тотальный контроль над всем, что он считает своим. В квартире Валета дым стоял такой плотной пеленой, что глаза начинало резать уже через пять минут пребывания внутри. Смесь дешевого табака, перегара и тяжелого запаха немытых тел — привычный коктейль наших вечеров, к которому привыкаешь так же, как к шуму машин за окном. Музыка из старых колонок, когда-то выкраденных из ДК, не просто играла — она била по почкам, заставляя дешевый пластик и надбитые стаканы на щербатом столе мелко вибрировать. Я откинулся на спинку облезлого кресла, чувствуя, как пружина впивается под лопатку. Пальцы лениво, почти механически, тасовали засаленную колоду карт. Костяшки на правой руке, разбитые в хлам во время вчерашней стычки у гаражей, саднили при каждом движении, но эта боль была

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он больше не слушал папу, который как раз объяснял тонкости настройки карбюратора. Он смотрел на меня — остро, подозрительно, будто пытался прочитать мои мысли через зрачки, проникнуть в самую глубину моего страха. В его взгляде промелькнула странная тень, которую я не смогла расшифровать — то ли тревога, то ли какое-то новое, еще более опасное знание.

Вечером, когда родители ушли в спальню, а метель за окном окончательно отрезала нас от мира, заметая дороги и скрывая очертания домов, мы остались в зале. Артём сидел на диване, вытянув свои длинные ноги и молча наблюдал, как я пытаюсь аккуратно сложить плед, лишь бы не смотреть ему в лицо.

— Иди сюда, — не приказал, а скорее попросил он, похлопав по месту рядом с собой. В его голосе не было привычной стали, только странная хрипотца.

Я медленно подошла и села на самый край, готовая в любой момент вскочить. Он тут же обхватил меня за плечи, бесцеремонно притягивая к своему боку, и заставил положить голову ему на плечо.

— Ты чего за столом едва в обморок не грохнулась? — спросил он тихо, и я почувствовала, как его рука напряглась на моем плече. — Малая, ты мне только не ври. Ты знаешь, я ложь за версту чую. Залетела?

Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в самом горле. Я подняла на него глаза и медленно покачала головой, чувствуя, как внутри разливается какая-то горькая, всепоглощающая усталость.

— Нет, Артём. В декабре были месячные. Просто… — я запнулась, подбирая слова, чтобы не сорваться на плач. — Просто я очень устала. Нервы, учеба, всё это… организм дает сбои. Ты ведь сам знаешь, какой у нас был месяц. Не переживай, я не беременна. Тебе не придется менять свои планы.

Артём ничего не ответил, но я почувствовала, как его хватка стала мягче, почти бережной. Он обнял меня обеими руками, утыкаясь носом в мои волосы, и я услышала его глубокий вздох. Мы долго сидели в тишине, нарушаемой только воем ветра в трубе и потрескиванием догорающих поленьев. В какой-то момент мне показалось, что он улетел куда-то очень далеко в своих мыслях, туда, куда мне доступа нет.

— А знаешь, — вдруг прошептал он, и его голос звучал так непривычно мечтательно, что я вздрогнула. — Я иногда представляю… Если у нас реально будет ребенок. Не сейчас, позже, когда всё утрясется. Хочу дочку. Маленькую такую, в тебя — чтобы глаза твои были, такие же ясные и упрямые, и волосы кудрявые. Но чтобы характер был мой. Чтобы никому в обиду себя не давала, чтобы зубы умела показать, если надо. Чтобы никто её не посмел обидеть, как… — он замолчал, не договорив.

Я замерла, боясь пошевелить даже пальцем. Артём Картамазов, человек-ураган, человек, который привык брать всё силой, говорил о детях с такой нежностью, которая пугала меня сильнее его самого яростного гнева.