ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лера выстроила жизнь в Париже стеной за стеной: старший редактор, галантный Франк, анонимный собеседник «Лев Толстой» по ночам. Но стена трещит, когда Франк ставит ультиматум — съехаться или расстатьс... Снова ты Ария Тес Лера выстроила жизнь в Париже стеной за стеной: старший редактор, галантный Франк, анонимный собеседник «Лев Толстой» по ночам. Но стена трещит, когда Франк ставит ультиматум — съехаться или расстатьс... «Ты просто космос» Лера Франк — хороший мужчина. Это действительно так. Впервые за три года мне не приходится заставлять себя, упрашивать, уговаривать. Убеждать… Черт возьми, какой же дурой ты себя ощущаешь, когда, сидя с кем-то на свидании, пока он рассказывает о какой-то абсолютно не имеющей значения хрени, ты улыбаешься, киваешь, как кукла-болванчик с торпеды прямиком из моего детства, а про себя ведешь серьезную такую баталию: - Лера. Послушай. Он — это очень хороший вариант. Красивый, спортивный. У него есть работа, даже больше! Он — довольно успешный в своей области мужчина! Так что давай…эт-самое, прекращай носом вертеть. Не дури. Не смей даже начинать это делать! Не смей! Я тебе запрещаю. И все было так. Правда. После того, о чем я вспоминать не соглашаюсь ни за что, я начала ходить на свидания почти сразу. Сначала казалось, что…ну, не получается ничего из-за посыла. Мол, ты специально это делаешь! Назло всему миру! Доказать что-то хочешь! А при таких вводных, результат всегда заставляет желать лучшего — это аксиома. Окей. Я немного притихла. Успокои

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сама напросилась, - он откидывается на спинку дивана, как я пару минут назад, потом прикрывает глаза.

Подбирает слова, это понятно. Предупредил, вон, несколько раз. Значит, правда действительно способна вызвать у меня много отрицательных эмоций.

Так и получается.

Прям с первой фразы…

- Женщины и мужчины по-разному относятся к сексу.

Резко вскидываю на него предупреждающий взгляд, но Слава же у нас стратег. Он все наперед продумал, застыв в своем положении с закрытыми глазами.

Сволочь…

- Я понимаю, насколько это банально звучит, но, увы и ах, это правда. Для женщин, чаще всего, секс — это выражение любви. Для мужчин же секс…это довольно часто обыкновенный импульс.

- То есть…

- Нет, я не ненавижу его не из-за этого. Я понимаю его из-за этого…

Наконец-то Слава открывает глаза и переводит их на меня. На его губах появляется слабая улыбка.

- Это же Рома. Когда мы с ним только познакомились, я подумал, что он — слабоумный.

Чего?!

Вскидываю брови — брат тихо усмехается.

- Ты помнишь его в то время? Он же все время улыбался, как придурок!

Ааа…ты об этом.

Улыбаюсь в ответ.

- Я не понимал его тогда. Правда. Мне он казался пришельцем с другой планеты: почему он улыбается? Почему он не реагирует на подколы? Почему он такой…понимаешь? Добрый, сука! Мягкий! Открытый! С нашей колокольни он вообще казался больным каким-то. Это потом до меня дошло, что он такой…потому что у него жизнь другая была. Замечательные родители, все легко давалось и получалось, вечная звезда...из-за его ему злиться? Рома добрый. Я думал, что он слабый, но это не слабость была. Тебе достался супер-мягкий, добрый — по-настоящему добрый! — человек. И он нас не всегда понять мог, я это тоже знаю. Он просто…не понимал! Просто не мог этого сделать! Ведь никогда не сталкивался с изнанкой этой жизни.

Тут я тоже соглашусь. Порой мне казалось, что мы говорим на разных языках. Когда я предостерегала его в чем-то, он на меня косился, как на чокнутую. Например, его экономка Надя. Мы только жить начали, а я ее сразу раскусила! И аккуратно ему намекнула, мол, Ром. Она у тебя ворует.

Очень аккуратно, знаю. Хах…что поделать? В то время я совсем не умела говорить намеками, лепила прямо и в глаза.

Но я помню, как он на меня посмотрел тогда. И дело было не в доверии или какой-то там уверенности. Дело было в том, что Рома поверить не мог, будто бы кто-то на такое способен. Прошло время, и мои слова подтвердились, конечно же, когда Надя уже внаглую сперла его золотые запонки, хотя раньше ограничивалась исключительно наличкой из его карманов, но суть не в этом…

Он был раздавлен. Так это тогда и ощущалось вкупе с детским вопросом: не понимаю…как она могла?

Я тогда подумала, что люблю его.