ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лера выстроила жизнь в Париже стеной за стеной: старший редактор, галантный Франк, анонимный собеседник «Лев Толстой» по ночам. Но стена трещит, когда Франк ставит ультиматум — съехаться или расстатьс... Снова ты Ария Тес Лера выстроила жизнь в Париже стеной за стеной: старший редактор, галантный Франк, анонимный собеседник «Лев Толстой» по ночам. Но стена трещит, когда Франк ставит ультиматум — съехаться или расстатьс... «Ты просто космос» Лера Франк — хороший мужчина. Это действительно так. Впервые за три года мне не приходится заставлять себя, упрашивать, уговаривать. Убеждать… Черт возьми, какой же дурой ты себя ощущаешь, когда, сидя с кем-то на свидании, пока он рассказывает о какой-то абсолютно не имеющей значения хрени, ты улыбаешься, киваешь, как кукла-болванчик с торпеды прямиком из моего детства, а про себя ведешь серьезную такую баталию: - Лера. Послушай. Он — это очень хороший вариант. Красивый, спортивный. У него есть работа, даже больше! Он — довольно успешный в своей области мужчина! Так что давай…эт-самое, прекращай носом вертеть. Не дури. Не смей даже начинать это делать! Не смей! Я тебе запрещаю. И все было так. Правда. После того, о чем я вспоминать не соглашаюсь ни за что, я начала ходить на свидания почти сразу. Сначала казалось, что…ну, не получается ничего из-за посыла. Мол, ты специально это делаешь! Назло всему миру! Доказать что-то хочешь! А при таких вводных, результат всегда заставляет желать лучшего — это аксиома. Окей. Я немного притихла. Успокои

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да…я тогда об этом сразу подумала…мне хотелось от всего его защитить…

- …Когда ты впервые рассказала, с кем встречаешься, я подумал, что это будет тупой мажор с золотой ложкой в заднице.

- Ты же в курсе, что никому ложки в задницы не вставляют? - отшучиваюсь тихо, но Слава игнорирует.

- Я даже не хотел его видеть, если честно, и не хотел с ним знакомиться. Мне казалось, что ты привезешь гребаную фифу и заставишь нас ему улыбаться и терпеть каждую выходку.

- А я привезла умалишенного. По твоим словам.

Слава улыбается.

- Ну это да, но…у меня тогда такой диссонанс в башке взорвался! Ты бы знала.

- Я помню. Ты хамил.

- Я пытался его вывести! Хотя бы на одну реплику с галимыми понтами...

- А их все не было.

- Ага, не было. Но я сначала не поверил в эту улыбочку, и что кто-то действительно может быть таким человеком. Когда не реагировал на мои острые замечания — бесил меня! Однако…я не мог отрицать того факта, что он…мне понравился. Рома просто не мог не понравиться! От него шло такое дикое тепло и забота! Я за всю жизнь таких людей встречал…ну, может, раза четыре.

Вздыхаю.

В памяти встает воспоминания, как я привезла Рому в свой город, чтобы познакомить с семьей. Мы встретились в кафе — само собой! Папаша…нет, его я с ним знакомить не собиралась! Ни за что! Он просто был этого недостоин. Стать частью моей новой жизни — ни за что!

Потом они, конечно же, познакомились…

Когда Слава попал в больницу, мы приехали к нам, чтобы забрать маму и Илью. Собирались вместе поехать и навестить брата. Они спустились к нам, оба со свежими синяками. Папаша выскочил следом.

Я помню, как сжалась внутренне. От ненависти и страха — притом, откуда больше шло ненависти, я не знала. Точнее, куда больше приходило: кого я ненавидела? Его? Или себя? За то, что все еще боялась…

- Рома, поезжай, - прошептала мама.

Я пристально смотрела на отца. Он шел на нас и орал благим матом. Шатался. На нем была старый, морской тельник в полоску с пятнами от майонеза — он когда-то был моряком, но его поперли из флота за пьянку. Хотя он клянется, что это мы виноваты в том, что он лишился карьеры. Да-да, конечно. Мы, не ты… — растянутые черные спортивки. Вкупе с характерной небритостью и дикими глазами, налитыми водкой — вот вам картинный алкаш.

Наши соседи с интересом за этим наблюдали. Людям, наверно, никогда не надоедают концерты. Пусть ты и видишь их каждый день…

Он орал что-то про «мать-шлюху» и «сына-имбецила». А, завидев дорогую машину, в которой мы сидели, разозлился еще больше. Я помню, как он сосредоточил на мне свой взгляд, и как страшно это было — словно я вновь превратилась в малышку. И онемела…

Скрип рук на руле до сих пор раздается в моем сознании…как и хлопок двери.

Рома вышел из машины раньше, чем его кто-то смог остановить.