Да…я тогда об этом сразу подумала…мне хотелось от всего его защитить…
- …Когда ты впервые рассказала, с кем встречаешься, я подумал, что это будет тупой мажор с золотой ложкой в заднице.
- Ты же в курсе, что никому ложки в задницы не вставляют? - отшучиваюсь тихо, но Слава игнорирует.
- Я даже не хотел его видеть, если честно, и не хотел с ним знакомиться. Мне казалось, что ты привезешь гребаную фифу и заставишь нас ему улыбаться и терпеть каждую выходку.
- А я привезла умалишенного. По твоим словам.
Слава улыбается.
- Ну это да, но…у меня тогда такой диссонанс в башке взорвался! Ты бы знала.
- Я помню. Ты хамил.
- Я пытался его вывести! Хотя бы на одну реплику с галимыми понтами...
- А их все не было.
- Ага, не было. Но я сначала не поверил в эту улыбочку, и что кто-то действительно может быть таким человеком. Когда не реагировал на мои острые замечания — бесил меня! Однако…я не мог отрицать того факта, что он…мне понравился. Рома просто не мог не понравиться! От него шло такое дикое тепло и забота! Я за всю жизнь таких людей встречал…ну, может, раза четыре.
Вздыхаю.
В памяти встает воспоминания, как я привезла Рому в свой город, чтобы познакомить с семьей. Мы встретились в кафе — само собой! Папаша…нет, его я с ним знакомить не собиралась! Ни за что! Он просто был этого недостоин. Стать частью моей новой жизни — ни за что!
Потом они, конечно же, познакомились…
Когда Слава попал в больницу, мы приехали к нам, чтобы забрать маму и Илью. Собирались вместе поехать и навестить брата. Они спустились к нам, оба со свежими синяками. Папаша выскочил следом.
Я помню, как сжалась внутренне. От ненависти и страха — притом, откуда больше шло ненависти, я не знала. Точнее, куда больше приходило: кого я ненавидела? Его? Или себя? За то, что все еще боялась…
- Рома, поезжай, - прошептала мама.
Я пристально смотрела на отца. Он шел на нас и орал благим матом. Шатался. На нем была старый, морской тельник в полоску с пятнами от майонеза — он когда-то был моряком, но его поперли из флота за пьянку. Хотя он клянется, что это мы виноваты в том, что он лишился карьеры. Да-да, конечно. Мы, не ты… — растянутые черные спортивки. Вкупе с характерной небритостью и дикими глазами, налитыми водкой — вот вам картинный алкаш.
Наши соседи с интересом за этим наблюдали. Людям, наверно, никогда не надоедают концерты. Пусть ты и видишь их каждый день…
Он орал что-то про «мать-шлюху» и «сына-имбецила». А, завидев дорогую машину, в которой мы сидели, разозлился еще больше. Я помню, как он сосредоточил на мне свой взгляд, и как страшно это было — словно я вновь превратилась в малышку. И онемела…
Скрип рук на руле до сих пор раздается в моем сознании…как и хлопок двери.
Рома вышел из машины раньше, чем его кто-то смог остановить.






