ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Грешник Елена Рахманина Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Пролог Исправительная колония строгого режима, Владимирская область Провожу влажными руками по белому халату. На первый взгляд, окружающая обстановка такая простая. Обыденная. Если бы не решётки на окнах. Я врач. Смешно сказать – детский врач. Но теперь моё место здесь – за решёткой. Правда, не за своей. – Василина Витальевна, добрый день. – Молодой парнишка-конвоир заглядывает в медицинский блок, отрывая меня от изучения списка препаратов, которыми располагает эта больница в миниатюре. – Добрый день. – Выжимаю из себя улыбку. Я здесь второй день. Волнение от пребывания на новом месте работы так меня и не покинуло. Чувствую себя ребёнком, принудительно отправленным родителем в детский лагерь. Мне хочется сбежать отсюда так же сильно, как и заключённым, осужденным на пожизненное. Впрочем, не факт, что их жизнь протекает в этом месте хуже, чем моя за пределами этих стен. – Тут это… – Парень чешет затылок, явно пребывая не в своей тарелке от моего присутствия. До меня здесь работал мужчина средних лет, скончавшийся на рабочем месте от обширного инфаркта.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Просто набросилась со своими новостями.

– Ты выглядишь неважно, – заметила совсем тихо, подходя ближе. Мой тревожный взгляд метался по нему, подмечая каждую деталь.

На щеках темнела двухдневная щетина. Придававшая ему злодейский и опасный вид. И делая его сексуальным до невозможности.

Сглотнула слюну. Сейчас не время принимать желеобразную форму, в которую я всегда превращалась в его присутствии.

– Да, если ты хочешь, ты можешь вернуться, – выдохнул устало, уводя взгляд куда-то в сторону. – Но учитывай, что тебя могут вызвать на дачу показаний. Точнее, тебя уже ищут. Пока следаки считают, что ты на лечении в санатории.

Я слушала его с открытым ртом.

Теперь голова разболелась у меня.

– Ты… имеешь отношение к тому, что произошло?

Двери в гостиную распахнулись, впуская прислугу, которая должна была подать горячее.

– Думаю, нам нужно сначала поужинать. Я чертовски голоден. – Зейд по-прежнему не смотрел в мою сторону, когда, выпрямившись, отлепился от камина, направившись к столу.

Когда я повернулась, то ощутила на себе всю тяжесть чужих взглядов. И готова поклясться, что мужская половина семейства весь разговор сверлила мой затылок с осуждением. Якуб взирал на меня так, словно я чем-то обидела его старшего сына. Младший же наблюдал с насмешкой.

И лишь Анна старательно делала вид, будто не произошло ничего странного.

– Это платье тебе очень идёт, – попыталась загладить неловкость хозяйка дома, переводя тему в подобие светской беседы. – Я сразу подумала, что этот цвет тебе к лицу.

Я выдавила благодарную улыбку, чувствуя, как она трещит по швам.

Суп со страчателлой оказался восхитительным, запечённая индейка таяла во рту, а гарнир из карамелизированных овощей заслуживал отдельных аплодисментов повару. Но я с трудом заставляла себя есть, механически отправляя в рот кусок за куском, не чувствуя вкуса. Мне слишком сильно хотелось разобраться в случившемся, чтобы я могла насладиться едой.

Мой мозг беспрерывно работал, перемалывая полученную информацию. Заново оценивая каждый факт.

И чем больше я думала, тем очевиднее становилось, что Зейд не просто так отсутствовал.

Мой муж облажался. Он полагал, что Зейд согласится на его сделку. А в итоге я сбежала. Матвей утратил рычаг давления. Даже немного обидно, что муж считал меня такой бесхребетной, что и не сомневался в том, что я не попрошу у своего любовника помощи. Впрочем, тут он оказался прав – я предпочла сбежать в лес и замёрзнуть насмерть, лишь бы не испытывать унижения от просьб.

Мне стало дурно от мысли, что Матвей отказался бы от идеи помериться кулаками на мероприятии в честь Зейда. Ведь в таком случае я куда ближе бы была к ванне с серной кислотой, чем с пеной.

Я с нетерпением дожидалась, когда ужин закончится, а разговоры смолкнут.