Просто набросилась со своими новостями.
– Ты выглядишь неважно, – заметила совсем тихо, подходя ближе. Мой тревожный взгляд метался по нему, подмечая каждую деталь.
На щеках темнела двухдневная щетина. Придававшая ему злодейский и опасный вид. И делая его сексуальным до невозможности.
Сглотнула слюну. Сейчас не время принимать желеобразную форму, в которую я всегда превращалась в его присутствии.
– Да, если ты хочешь, ты можешь вернуться, – выдохнул устало, уводя взгляд куда-то в сторону. – Но учитывай, что тебя могут вызвать на дачу показаний. Точнее, тебя уже ищут. Пока следаки считают, что ты на лечении в санатории.
Я слушала его с открытым ртом.
Теперь голова разболелась у меня.
– Ты… имеешь отношение к тому, что произошло?
Двери в гостиную распахнулись, впуская прислугу, которая должна была подать горячее.
– Думаю, нам нужно сначала поужинать. Я чертовски голоден. – Зейд по-прежнему не смотрел в мою сторону, когда, выпрямившись, отлепился от камина, направившись к столу.
Когда я повернулась, то ощутила на себе всю тяжесть чужих взглядов. И готова поклясться, что мужская половина семейства весь разговор сверлила мой затылок с осуждением. Якуб взирал на меня так, словно я чем-то обидела его старшего сына. Младший же наблюдал с насмешкой.
И лишь Анна старательно делала вид, будто не произошло ничего странного.
– Это платье тебе очень идёт, – попыталась загладить неловкость хозяйка дома, переводя тему в подобие светской беседы. – Я сразу подумала, что этот цвет тебе к лицу.
Я выдавила благодарную улыбку, чувствуя, как она трещит по швам.
Суп со страчателлой оказался восхитительным, запечённая индейка таяла во рту, а гарнир из карамелизированных овощей заслуживал отдельных аплодисментов повару. Но я с трудом заставляла себя есть, механически отправляя в рот кусок за куском, не чувствуя вкуса. Мне слишком сильно хотелось разобраться в случившемся, чтобы я могла насладиться едой.
Мой мозг беспрерывно работал, перемалывая полученную информацию. Заново оценивая каждый факт.
И чем больше я думала, тем очевиднее становилось, что Зейд не просто так отсутствовал.
Мой муж облажался. Он полагал, что Зейд согласится на его сделку. А в итоге я сбежала. Матвей утратил рычаг давления. Даже немного обидно, что муж считал меня такой бесхребетной, что и не сомневался в том, что я не попрошу у своего любовника помощи. Впрочем, тут он оказался прав – я предпочла сбежать в лес и замёрзнуть насмерть, лишь бы не испытывать унижения от просьб.
Мне стало дурно от мысли, что Матвей отказался бы от идеи помериться кулаками на мероприятии в честь Зейда. Ведь в таком случае я куда ближе бы была к ванне с серной кислотой, чем с пеной.
Я с нетерпением дожидалась, когда ужин закончится, а разговоры смолкнут.






