Должно быть, на моём лице слишком очевидно считывалось это желание.
Зейд, который за весь ужин ни разу на меня не взглянул, наконец поднял свой взор.
– Спасибо за ужин. Нам с Василиной нужно кое-что обсудить, – произнёс он, вставая из-за стола.
То, каким тоном это было сказано, – пугало. Я ощутила себя школьницей, которую планирует отчитывать директор.
Спрятав руки в карманах брюк, Зейд повёл меня в сторону зимнего сада – прекрасного творения его матери. Панорамная крыша позволяла насладиться сиянием звёзд на небе. Но сейчас мне было не до космических объектов.
– Садись. – Всё ещё глядя куда угодно, но только не на меня, Зейд кивнул в сторону плетёного кресла.
Я наблюдала за тем, как, сложив руки на груди, он прислонился плечом к деревянной балке. Медленным, тягучим взглядом он прошёлся по моему телу, изучая подаренный его матерью наряд и мои попытки усмирить непослушные кудри.
– У меня есть ощущение, что стоит мне моргнуть глазом, как ты сбежишь, – заметил низким голосом, от которого в моей груди родилось приятное тепло.
– Мне просто не хочется никого напрягать своим присутствием, – дала, казалось бы, очевидный ответ. Логичный. Разумный. Взрослый.
Я далеко не ребёнок, чтобы меня опекали.
Но, судя по опасному блеску, что зажёгся в глазах Зейда, – ответ был неправильным. Минус балл.
– Ты никого не напрягаешь и можешь быть здесь столько, сколько хочешь. – Его взгляд остановился где-то в районе моего межбровья.
А я бы предпочла, чтобы он смотрел мне в глаза.
Сидеть на мягком диване стало невыносимо. Я и так прожила бесцельно неделю, как растение в кадке. А теперь, когда я узнала, что Матвей под следствием, – мне просто не терпелось вернуть свою жизнь в нужное русло.
– Боже, нет! – На моих губах растеклась улыбка. Почти счастливая. – Я хочу вернуться к работе. Вернуться в Москву. Забыть всё, что произошло во Владимире, как страшный сон.
Показалось, от моих слов Зейд вздрогнул. Мне требовалось смотреть ему в глаза, чтобы понять, что он испытывает.
Я поднялась, приблизившись к нему вплотную. От запаха его кожи, мне, как кошке, захотелось потереться о него носом и оставить на его брюках свои феромоны.
– Он не спрашивал моего желания, когда увозил из Москвы после своего назначения прокурором Владимирской области. Я не желала оставлять свою работу, своих пациентов – там и тогда я могла хоть как-то спрятаться от него. Чувствовать себя полноценной. Но сейчас ведь этому ничто не мешает….
Зейд наконец посмотрел мне в глаза.
Мне чудилось, будто я его мучаю или пытаю, настолько у него был болезненный взгляд.
– То есть так ты планируешь распорядиться своей свободой?
Моргнула.
Хотелось спросить: а как ещё?
– Да, – выдохнула, – мне кажется, это разумно. Если не будет никаких препятствий со стороны следствия.






