ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Грешник Елена Рахманина Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Пролог Исправительная колония строгого режима, Владимирская область Провожу влажными руками по белому халату. На первый взгляд, окружающая обстановка такая простая. Обыденная. Если бы не решётки на окнах. Я врач. Смешно сказать – детский врач. Но теперь моё место здесь – за решёткой. Правда, не за своей. – Василина Витальевна, добрый день. – Молодой парнишка-конвоир заглядывает в медицинский блок, отрывая меня от изучения списка препаратов, которыми располагает эта больница в миниатюре. – Добрый день. – Выжимаю из себя улыбку. Я здесь второй день. Волнение от пребывания на новом месте работы так меня и не покинуло. Чувствую себя ребёнком, принудительно отправленным родителем в детский лагерь. Мне хочется сбежать отсюда так же сильно, как и заключённым, осужденным на пожизненное. Впрочем, не факт, что их жизнь протекает в этом месте хуже, чем моя за пределами этих стен. – Тут это… – Парень чешет затылок, явно пребывая не в своей тарелке от моего присутствия. До меня здесь работал мужчина средних лет, скончавшийся на рабочем месте от обширного инфаркта.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я ожидала, что она скажет что-то по поводу своего старшего. Что он хороший добрый мальчик. И иную чепуху, которую матери обычно думают о своих сыновьях, даже если на деле они настоящие отморозки.

Но она не стала.

Я искренне восхищалась ею. И тем, как она позволяла всем жить своей жизнью. Не вмешиваясь в неё даже своими материнскими наставлениями.

Якуб просто кивнул мне издалека. У этого персонажа, похоже, была непереносимость людей, которых он не впустил в близкий круг. А я, очевидно, находилась за его пределами. Тамерлана не я больше не видела.

Мы сели в «танк» Зейда. Я смотрела в окно на проплывающие мимо леса, и в груди разливалась странная пустота.

– Я заезжал в твою съёмную квартиру во Владимире после твоей пропажи, – вдруг сказал Зейд, не отрывая взгляда от дороги. – Забрал твои личные вещи. Их доставят по твоему адресу в Москве через пару дней. Документы, ноут, кое-что из одежды.

Я повернулась к нему, удивлённая.

– Когда ты умудрился?

Вся картинка целиком у меня так и не сложилась. В какой момент Зейд узнал, что меня похитил собственный муж? Он ведь в это время ещё сидел за решёткой.

Зейд лишь пожал плечами.

– Спасибо, – выдохнула я в тысячный раз.

– Ты не знаешь, что стало с Кисом? – спросила вдруг, вспомнив о пушистом комке, который остался в моей съёмной квартире.

На губах Зейда мелькнуло что-то похожее на улыбку.

– Брат отвёз его в мою квартиру в Москве. Он должен быть там, на попечении моей помощницы по дому.

Я замерла. Кот. Мой рыжий наглый кот, которого я считала погибшим или выброшенным на улицу, всё это время был в безопасности. В доме Зейда.

Напряжение, казалось, окончательно покинуло плечи.

– Ты вернёшь его мне? – спросила с надеждой.

Зейд бросил на меня короткий взгляд. В его глазах плясали чёртики.

– Только если ты попросишь.

Его улыбка была такой тёплой. Невыносимо прекрасной. И когда он направлял на меня это своё термоядерное обаяние, все силы на борьбу с самой собой таяли, как мартовский снег за окном.

Я отвернулась, опасаясь, что он увидит в моих глазах что-то, чего я сама боялась признать. Промолчала.

Зейд понял. Кивнул сам себе и снова уставился на дорогу.

Лишь остановившись у двери моей московской квартиры, я задалась вопросом: а как мы её откроем? Ключей у меня, естественно, не имелось.

– Отойди. – Зейд отодвинул меня.

Похоже, у него имелся план. И запертые двери для него не преграда.

Он достал из кармана какую-то странную отмычку, поковырялся в замке – и через тридцать секунд дверь гостеприимно распахнулась.

– Вау, – восхитилась, мысленно задав себе вопрос, не отправляли ли его родители летом в детский лагерь для домушников.

– Надо будет вызвать мастера, – констатировал он, пропуская меня внутрь. – Нужно сменить дверь. На всякий случай. Эта мне не нравится.