ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Грешник Елена Рахманина Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Пролог Исправительная колония строгого режима, Владимирская область Провожу влажными руками по белому халату. На первый взгляд, окружающая обстановка такая простая. Обыденная. Если бы не решётки на окнах. Я врач. Смешно сказать – детский врач. Но теперь моё место здесь – за решёткой. Правда, не за своей. – Василина Витальевна, добрый день. – Молодой парнишка-конвоир заглядывает в медицинский блок, отрывая меня от изучения списка препаратов, которыми располагает эта больница в миниатюре. – Добрый день. – Выжимаю из себя улыбку. Я здесь второй день. Волнение от пребывания на новом месте работы так меня и не покинуло. Чувствую себя ребёнком, принудительно отправленным родителем в детский лагерь. Мне хочется сбежать отсюда так же сильно, как и заключённым, осужденным на пожизненное. Впрочем, не факт, что их жизнь протекает в этом месте хуже, чем моя за пределами этих стен. – Тут это… – Парень чешет затылок, явно пребывая не в своей тарелке от моего присутствия. До меня здесь работал мужчина средних лет, скончавшийся на рабочем месте от обширного инфаркта.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он пытался шутить, в то время когда я смотрела на него широко открытыми от ужаса глазами.

– Тебе нужно в больницу! – выдохнула я, тут же дернувшись в коридор, намереваясь забрать с прикроватной тумбочки телефон и вызвать скорую.

Но Зейд перехватил мою руку до того, как я успела сделать шаг в сторону. Пальцы у него были холодными, но хватка – железной.

– Нет, – тихо, но с нажимом произнес он. – Мне крайне не желательно появляться на глазах у представителей правопорядка. Да и царапина… пустяковая.

Он выглядел почти весёлым. Только я знала, что это пустая бравада.

На лишённом красок бледном лице ярко сверкали шоколадные глаза. Сейчас казавшиеся такими тёмными, что в них можно было бы утонуть.

До моего сознания медленно доходило, что у него ножевое. Возможно, полученное в драке. И пострадал не он один. Но в эту секунду мой внутренний фильтр законопослушного гражданина дал сбой, пропустив полученную информацию мимо.

Сейчас мне было плевать на весь остальной мир. Кроме него.

– Я тебя осмотрю. – Мой голос задрожал, но я заставила влюблённую перепуганную девочку в себе выключиться и с трудом, как старые «Жигули», завела режим врача. – И, если это действительно царапина, я обработаю её и оставлю тебя в покое. Но, если это что-то серьёзное, мы поедем в больницу. В мою. Я постараюсь сделать так, чтобы мы обошлись без вызова полиции. Хорошо?

Зейд медленно кивнул. Но, судя по тому, как расфокусировался его взгляд, я поняла, что мне даже не стоит пытаться угодить его желанию.

Меня затрясло крупной дрожью, когда его ноги вдруг подогнулись и он тяжело сполз по двери на пол, прикрыв глаза. Я поняла: если он сейчас отключится полностью, я просто физически не смогу дотащить его до машины.

– Зейд! Эй, смотри на меня! – Я похлопала его по щекам, заставляя открыть глаза. – Держись, слышишь? Если ты вырубишься, я вызову скорую. И плевать, если мне потом придётся носить тебе передачки в тюрьму. Понял меня?

Он дёрнул головой, что я приняла за знак согласия.

Наспех натянув джинсы прямо поверх домашней футболки, в которой спала, и впрыгнув в объёмный свитер, я подхватила Зейда под руку.

Время, казалось, утекало сквозь пальцы густыми каплями, как его кровь. Пока я тащила его на себе к лифту, а затем к автомобилю на подземной парковке, судорожно пыталась вспомнить, чья сегодня смена в приёмном покое Пироговки. Но в голове стоял полный штиль, прерываемый лишь пульсацией собственного страха.

Я мчалась по ночной Москве, вдавливая педаль газа в пол. Попутно собирая штрафы за превышение скорости. Но сейчас это не имело значения.

Главное – чтобы он дышал.

Мне ли не знать, что жизнь – хрупкая. Что мы не живём в симуляции или компьютерной игре с несколькими жизнями. Хотя, видит Бог, именно так жизнь воспринимает Зейд.