ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Грешник Елена Рахманина Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Пролог Исправительная колония строгого режима, Владимирская область Провожу влажными руками по белому халату. На первый взгляд, окружающая обстановка такая простая. Обыденная. Если бы не решётки на окнах. Я врач. Смешно сказать – детский врач. Но теперь моё место здесь – за решёткой. Правда, не за своей. – Василина Витальевна, добрый день. – Молодой парнишка-конвоир заглядывает в медицинский блок, отрывая меня от изучения списка препаратов, которыми располагает эта больница в миниатюре. – Добрый день. – Выжимаю из себя улыбку. Я здесь второй день. Волнение от пребывания на новом месте работы так меня и не покинуло. Чувствую себя ребёнком, принудительно отправленным родителем в детский лагерь. Мне хочется сбежать отсюда так же сильно, как и заключённым, осужденным на пожизненное. Впрочем, не факт, что их жизнь протекает в этом месте хуже, чем моя за пределами этих стен. – Тут это… – Парень чешет затылок, явно пребывая не в своей тарелке от моего присутствия. До меня здесь работал мужчина средних лет, скончавшийся на рабочем месте от обширного инфаркта.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Опираясь руками по обе стороны от моего торса, она приподнялась, направляя меня в себя, и медленно, мучительно сладко опустилась до самого основания.

Я со свистом втянул воздух сквозь зубы. Чувствовать, как её узкое, горячее лоно поглощает меня целиком, было равносильно удару тока.

– Ты сводишь меня с ума, Карамелька, – прошипел я, ловя её талию.

Она заскользила на мне. Сначала плавно, бережно, явно помня о моих швах. Но я не мог просто лежать. Инстинкты брали своё. Мои бёдра рефлекторно подались навстречу её движениям, задавая жёсткий ритм.

– Зейд, тише… швы, – попыталась она остановить меня.

– Плевать на швы, – выдохнул я, забиваясь в неё глубоко, до самого упора.

И она сдалась. Отбросила осторожность и отдалась инстинктам. Она двигалась на мне быстро, выглядя при этом как амазонка, сразившая заклятого врага. И теперь трахающая его в подтверждение своей победы.

Чёрт. Прекрасное видение.

Её кожа блестела от пота, тёмно-розовые соски возбуждённо торчали, а растрёпанные после сна волосы следовали за движениями её бёдер, как победный флаг.

В полумраке комнаты раздавались лишь влажные шлепки тел и наше сбивчивое дыхание. Я сжимал её задницу, помогая задавать темп, чувствуя, насколько близко к пику.

Жар её тела, невероятная теснота и вид того, как она скачет на мне, выбили из меня последние остатки самоконтроля.

– Моя, – прохрипел я, делая особенно резкий выпад бёдрами.

Мы сорвались в пропасть одновременно. Василина закричала, сжимаясь вокруг меня тысячей крошечных пульсирующих тисков, вытягивая из меня всю сперму без остатка.

Обессиленная, она аккуратно рухнула мне на грудь, уложив голову на здоровую часть моего тела. Её сердце билось заполошно, в унисон с моим.

– Кажется, я люблю вас, господин преступник, – произнесла сокрушённо. Голосом, полным грусти и тоски. Даже не подняв на меня глаз.

Будто это самое ужасное, что могло случиться в её жизни.

Чёрт.

Глава 49

– Кажется?

Я поморщился. Кажется ей.

Что ещё мне нужно сделать, чтобы в её чувствах ко мне не осталось ни малейших сомнений, а в её дрожащем голосе – отчаяния? Она говорит о любви ко мне, будто я раковая опухоль, с которой ей предстоит бороться.

Чёрт.

– Тогда выходи за меня замуж, – выдаю фразу, которую, на мой взгляд, мечтает услышать каждая девушка наравне с ответным признанием.

Потому что произнести вслух: я тебя тоже (и мне не кажется!) люблю, – страшно. Я никогда не говорил подобных слов. Никому. А потому выдал альтернативу. И похоже, крупно облажался.

Мой доктор медленно приподнимает голову с моего плеча. Её очаровательно порозовевшее после секса личико вытягивается, а бровь изгибается с такой нескрываемой саркастичностью, что я едва не давлюсь воздухом.

– Ну, во-первых, я ещё не развелась.