ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Грешник Елена Рахманина Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Пролог Исправительная колония строгого режима, Владимирская область Провожу влажными руками по белому халату. На первый взгляд, окружающая обстановка такая простая. Обыденная. Если бы не решётки на окнах. Я врач. Смешно сказать – детский врач. Но теперь моё место здесь – за решёткой. Правда, не за своей. – Василина Витальевна, добрый день. – Молодой парнишка-конвоир заглядывает в медицинский блок, отрывая меня от изучения списка препаратов, которыми располагает эта больница в миниатюре. – Добрый день. – Выжимаю из себя улыбку. Я здесь второй день. Волнение от пребывания на новом месте работы так меня и не покинуло. Чувствую себя ребёнком, принудительно отправленным родителем в детский лагерь. Мне хочется сбежать отсюда так же сильно, как и заключённым, осужденным на пожизненное. Впрочем, не факт, что их жизнь протекает в этом месте хуже, чем моя за пределами этих стен. – Тут это… – Парень чешет затылок, явно пребывая не в своей тарелке от моего присутствия. До меня здесь работал мужчина средних лет, скончавшийся на рабочем месте от обширного инфаркта.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мне тут же захотелось отругать его за самодеятельность, но, когда его рука скользнула выше, уверенно накрывая мою грудь, все мысли испарились из головы. А мозг превратился в бесполезную субстанцию.

Большой палец нащупал затвердевший сосок, и я невольно выгнулась навстречу этому прикосновению, тихо застонав.

– Я сходил с ума каждую чёртову ночь, вспоминая, как ты пахнешь, – прошептал он, зарываясь носом в мои растрёпанные волосы. Его зубы слегка прикусили мочку моего уха, заставляя меня мелко задрожать.

– Тебе нельзя напрягаться, – попыталась я включить в себе врача.

– Значит, напрягаться будешь ты, доктор, – усмехнулся он.

Глава 48

Зейд

– Значит, напрягаться будешь ты, доктор, – хмыкнул я, вдыхая сладкий, дурманящий аромат её волос.

Моя ладонь медленно оглаживала её тёплую кожу. Василина сонно и податливо льнула ко мне, выгибаясь навстречу прикосновениям. Её тело отзывалось на ласку так искренне, что у меня перехватывало дыхание от глухого, собственнического восторга.

Мне оставалось лишь гадать, каким образом моё тело успело так перестроиться, найдя навигацию исключительно по её компасу. Словно до того момента, как мы впервые занялись сексом, все прочие женщины, весь мой прошлый опыт, были лишь какой-то разминкой. Дурацкой, неинтересной, скучной.

С Василиной всё было иначе. Она стала моей ломкой. Моей личной дозой адреналина и дофамина одновременно. Месяцы без неё превратились в пытку, и теперь, когда она лежала в моих руках, я планировал выжать из этой ночи всё до последней капли.

Моя свободная рука скользнула ниже, небрежно сминая тонкую ткань её шорт и стягивая их вместе с бельём. Василина тихо охнула, инстинктивно пытаясь сдвинуть бёдра, но я легко развёл их своей ногой.

– Не прячься, Карамелька, – хрипло прошептал я, касаясь губами её шеи.

Мои пальцы скользнули в самую глубину, и я едва сдержал утробный рык. Она была влажной, горячей и такой отзывчивой. Будто для того, чтобы возбудиться, доктору было достаточно лишь звучания моего голоса.

Я нащупал чувствительную горошину и начал медленно, методично её оглаживать. Я хотел насладиться тем, как она теряет контроль, пока мой указательный палец выводил круги.

Василина закусила губу, стараясь сдержать стоны, но они всё равно срывались с её губ прерывистыми, влажными выдохами. Звуки, что она издавала, заводили меня ещё сильнее. Я ощущал болезненную пульсацию в пенисе. Сейчас казалось, что вся кровь из тела прилила к этому органу.

Но всё же я не желал торопиться. С доктором мне хотелось растянуть секс на часы, сутки или на всю жизнь. Я готов был бесконечно купаться в сладком запахе её кожи, питаясь нектаром из её киски.

– Зейд… – её голос дрогнул, срываясь на скулёж.

– Я здесь, девочка моя. Расслабься, – мой голос стал ниже, превратившись в глухой рокот.