ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Грешник Елена Рахманина Василина Коваль — врач, которая умеет зашивать раны, но собственную жизнь разрушила до основания. Муж-прокурор превратил брак в тюрьму: избиения, унижения, потеря ребёнка и надежды. Когда он отправляе... Пролог Исправительная колония строгого режима, Владимирская область Провожу влажными руками по белому халату. На первый взгляд, окружающая обстановка такая простая. Обыденная. Если бы не решётки на окнах. Я врач. Смешно сказать – детский врач. Но теперь моё место здесь – за решёткой. Правда, не за своей. – Василина Витальевна, добрый день. – Молодой парнишка-конвоир заглядывает в медицинский блок, отрывая меня от изучения списка препаратов, которыми располагает эта больница в миниатюре. – Добрый день. – Выжимаю из себя улыбку. Я здесь второй день. Волнение от пребывания на новом месте работы так меня и не покинуло. Чувствую себя ребёнком, принудительно отправленным родителем в детский лагерь. Мне хочется сбежать отсюда так же сильно, как и заключённым, осужденным на пожизненное. Впрочем, не факт, что их жизнь протекает в этом месте хуже, чем моя за пределами этих стен. – Тут это… – Парень чешет затылок, явно пребывая не в своей тарелке от моего присутствия. До меня здесь работал мужчина средних лет, скончавшийся на рабочем месте от обширного инфаркта.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Иногда мне казалось, что Зейд ухаживал за мной не пять лет, а целую новую жизнь, которая началась после той страшной ночи и незаметно вытеснила прежнюю.

Я не могла не восхищаться его терпением по отношению ко мне. Он не давил, не устраивал истерик (к которым я привыкла с бывшим мужем), а просто находился рядом.

Время от времени презентуя мне очередное обручальное кольцо, от принятия которого я отказывалась. Но он убеждал меня, что я могу носить этот огромный булыжник не как символ скорой свадьбы. А как обычное украшение.

Признаться, меня подкупал блеск драгоценных камней. И я не отказывалась. Правда, к вечеру от тяжести порой даже уставала рука.

Он не спрашивал меня, какая очередная причина стала следствием отказа. Ведь знал, что я его люблю.

Но как раз в этом и заключалась проблема.

Я любила его слишком сильно, чтобы не бояться. Мне всё казалось, что однажды его чувства остынут. Что пройдёт ещё немного времени, и Зейд, как мужчина, привыкший жить в мире больших денег, красивых женщин и бесконечных возможностей, наконец очнётся. Посмотрит на меня трезво и поймёт, что я не самая подходящая партия. Что где-то рядом непременно найдётся кто-то моложе, эффектнее, проще.

Но месяцы сменили годы.

А я всё отчетливее замечала одну простую вещь: Зейд вообще не смотрел на других женщин.

То есть физически, конечно, смотрел. Он же не слепой. Но так, как мужчина смотрит на пейзаж за окном машины, – отмечая наличие объекта. Не более. В его глазах не вспыхивал интерес. Не появлялся мужской азарт, который даже самые верные представители сильного пола порой не умеют скрывать.

Для него будто существовала только одна женщина. И это осознание пугало меня.

Потому что я постепенно начинала ему верить.

Мы ехали на день рождения его матери. Я сидела в машине, поправляя выбившуюся из прически прядь и мысленно ругая себя за то, что снова волнуюсь перед встречей с Анной, которая за эти годы стала для меня почти родным человеком.

По дороге мы планировали заехать в цветочный.

– Я быстро, – бросил он, выходя из машины.

Я осталась ждать.

Сначала спокойно листала сообщения в телефоне. Потом взглянула на часы. Затем снова на часы. Потом в окно. Зейда всё не было.

Я нахмурилась.

Мужчина, который обещает, «я быстро», и исчезает дольше пяти минут, автоматически вызывает у женщины целый спектр подозрений – от невинных до уголовно наказуемых.

В итоге я не выдержала, вышла из машины и направилась к магазину.

И почти сразу наткнулась на сцену, от которой у меня неприятно ёкнуло сердце.

У стойки с пионовидными розами стояла умопомрачительная красотка. Она была высокой, эффектной, глянцевой. И явно знакомой Зейда.

Дышать стало тяжело.

Она улыбалась ему с выражением, присущим девушкам, которым мужчины никогда не отказывают во внимании.