— Противно! В следующий раз меня изнасилуют!
— Возмутительно! — в сердцах я ударил кулаком по столу. Я даже отбил об стол руку. — Надо что-то срочно предпринимать! Ты готова дать показания участковому?
Лариса ловко стукнула костяшкой пальца меня по лбу.
— Леонидыч, ты, наверное, рехнулся. Какой участковый? Все менты у них давно куплены с потрохами. Они бегают к осетинам за водкой.
— Что же тогда? — мямлил я. — Что же… что же?
— У тебя остались знакомые, — кто мог бы по-мужски поговорить с этим Салманом?
Таких знакомых у меня не осталось. Я мычал и никак не мог разродиться хоть каким-нибудь предложением.
— Ладно, —
махнула рукой Лариса. — Не бери в голову.
— Погоди… — я наконец принял решение. — Я сегодня же сам побеседую с этими негодяями.
— Ты хочешь сказать, что сумеешь намылить им морды? — рассмеялась Лариса. — Да ты крут, Леонидыч…
Нет, я не был крут; я не собирался мылить им морды. Я всегда отрицал насилие как форму возмездия; я ни разу за всю свою жизнь не ударил ни одного человека. Но ведь сила духовная в миллионы раз эффективнее силы физической. Исторические примеры этому лежат на поверхности — Дева из Домреми, которая повела за собой всю Францию; Фемистокл, сказавший Еврибиаду: «Бей, но выслушай!..»
И осетины меня внимательно выслушали. Не били, но выслушали. Посокрушались, согласились, что Салман поступил некрасиво, достали из бара бутылку хорошего коньяка. Я не помню, как вечером дополз до своей квартиры. Может быть, меня привели? Татьяна рассказывала, что соседка по площадке обнаружила меня мирно похрапывающим на бетонном полу возле двери. После этого я ушел в глубокий двухнедельный запой, а Салман дал Ларисе двухнедельную передышку. Но вот однажды он объявился на пороге нашей квартиры, блеснул золотой фиксой и зловещим тоном спросил меня;
— Помнышь, чито вчэра зыдэлал?
Какое там? Вчера я был пьян, как монгол.
— Пышлы покажу. — Салман улыбнулся, подмигнул выглянувшей из комнаты Ларе и поманил меня из квартиры. Я удивленно пожал плечами и поплелся следом за ним.
То, что он показал во дворе, чуть не лишило меня сознания.
Белый «мерседес», за рулем которого я часто видел Салмана, как обычно, подминал
под себя газон возле нашей парадной. Блестящий красавец с темными стеклами, который явно стоил огромных денег. Блестящий красавец, вид которого портили разбитая фара и небольшая вмятина на правом крыле.
— Ты зачэм это зыдэлал? — громко спросил Салман, тыкая пальцем во вмятину.
— Я?!! Да вы что?!! — Я поперхнулся этим вопросом, слова застряли у меня, в глотке.
Салман наклонился и поднял с земли круглый булыжник, какие обычно встречаются по берегам горных речек.
— Вот этым, — пригвоздил он меня уликой. — Люды видэл, у нас эст савдэтэль.
Свидетели продаются сейчас в России по бросовым ценам.






