— У меня с собой, — отозвался он и вынул пузырек из кармана.
Мы уселись за туалетным столиком и уставились друг на друга с полным пониманием двух собутыльников, вляпавшихся в одно и то же дерьмо.
— Значит, ты меня уже похоронил? — усмехнулся я, осушив бокал.
Сетвин не ответил, только уставился на меня прозрачными глазами, в которых было сочувствие и брезгливость.
— Ну и как тебе это удалось, наследник?
— Не смотри на меня как на жертву, — сказал я, — она была живая.
— Кто?
— Эта девушка. Монашка из Трумского монастыря.
Он усмехнулся и понимающе кивнул.
— Ну что ж, если тебе так легче, пусть будет так.
— Что
ты хочешь сказать?
— Ничего. Только то, что в шоке еще и не то покажется.
— Говорю тебе, она была живая! — разозлился я, я не считал себя сумасшедшим.
— Не больше, чем бревно, — уверенно заявил Сетвин, — я сам ее закопал, после того как вы ушли. Там же, недалеко от склепа… Ты пей, Кристи, пей. Лучше быть пьяным, чем помешанным.
— Ты что наделал? — пробормотал я с ужасом, — ты закопал живую девушку?!
— Говорю тебе, она была мертва, — сказал он, — за кого ты меня принимаешь?
— А ты меня?..
«Прошло часов шесть», — лихорадочно прикидывал я, — «уже поздно, ей уже не поможешь…»
— Она была в сиреневом платье?
— Да. С желтыми оборками. Волосы каштановые. Доминика Ларос из Трумского монастыря.
Мне хотелось выть. Сетвин начал развешивать мои вещи назад в шкаф, жук-могильщик, всю жизнь прикрывающий чужие преступления и уже отвыкший от жалости и нормального человеческого ужаса.
— Я рад, что ты жив, — заявил он, — хоть ты и сдвинулся малость. Ничего, это пройдет. Со мной тоже такое было…
29
Советник Мезиа поливал фиалки на окне. Он был огромный, и такая же огромная была у него тень, падавшая на половину ковра. Я не сомневался, что ему уже донесли обо всем. На то он был и Старший Советник. Он приветствовал меня с ненавистью, но и с почтением. Теперь я стал наследником, а не кандидатом в мертвецы.
— Я, кажется, понял, в чем вы подозреваете меня и за что ненавидите, — сказал я спокойно, — очевидно, у вас была дочь, слишком
красивая, чтобы попадаться на глаза королю…
Он вздрогнул и стал надвигаться на меня с лицом, ничего не выражающим и потому зловещим.
— Так вот, — продолжил я, — хочу вам заявить, что я не маньяк, и быть им не собираюсь.
— Зачем? — так же невыразительно спросил Мезиа, нависая надо мной как грозовая туча.
— Затем, что нам давно пора объединить наши усилия, — ответил я, — мне нужна ваша поддержка, Советник. Этого гнусного паука надо уничтожить. И чем скорее, тем лучше.
Повисла долгая пауза. Советник не менялся в лице, но левый глаз его непроизвольно дергался.






