Мы стояли точно сектанты на молельном бдении, пронзаемые неведомыми токами, охваченные общим чувством.
По
рядам пронеслись шепот и всхлипывания. Все ящерицы, в том числе и мужского пола, готовы были содрать с себя последнюю тряпку, чтобы кинуть в бочонок для пожертвований. Потом на них неплохо зарабатывал хозяин заведения. Бельем проституток торговали по каталогу, рассылая почтой охочим до этого дела фетишистам. Вырученные средства шли на обновление крыши над постоянно растущими рогами Джакалопа.
Вскоре негромко звякнул китайский гонг, и охранник, не шевельнув ни единым мускулом лица, заявил:
— О’кей, леди и джентльмены, у вас есть еще пять минут, затем придется пройти в бар. Заранее благодарен.
Все тут все зажмурились и зашептали молитвы. Я залез себе под блузку и, ухватившись за енотовый пенис, сжал амулет так прочно, словно боялся, что его вырвут из рук. И стал бормотать про себя нараспев:
— О, Священный Джакалоп, молю тебя — сделай меня настоящей ящерицей. Я так хочу заслужить большую косточку.
Я уставился в мертвые туманные глаза.
— Сделай меня лучшей ящерицей, лучше, чем Сара, — выдавил я с тайным трепетом, в котором были и страх, и растущее возбуждение.
Снова разнесся вкрадчивый звук
гонга, и охранник, прокашлявшись, напомнил, что время истекло. Ящерицы стали протискиваться в бар, готовые испытать свою обновленную сексуальную энергию.
Кто-то из старожилов-завсегдатаев зарядил в музыкальный автомат «Jake Lag Blues» в исполнении Папаши Стоувпайпа и Сары Миссисипи.
[16]
Под это блюз ящерицы, временно парализованные силой Джакалопа, входили в заведение в трансе, точно зомби, отравленные низкопробным самогоном.
16
Знаменитые блюзовые вокалисты и музыканты 20-х годов прошлого века.
Все сутенеры, что еще были способны видеть и ходить, устремились навстречу своим подопечным, спеша проверить их новообретенные возможности. Мой кавалер дремал в углу, распустив слюни.
— Ле Люп! — бросилась Пух в кожаные объятья, точно маленькое насекомое, на лету перехваченное летучей мышью. Он подбросил ее в воздух, как ребенка. — Это была фантастика! — Она заламывала руки, не в силах выразить ощущений.
Ле Люп только кивнул. Пух кивнула мне. Я подошел, чувствуя, как заиграли во мне новые таланты.
— Не будешь разочарован. Клянусь, я стала совсем другой! Это случилось! Просто чудо.
У Пух в глазах блестели слезы.
— Вот увидишь, теперь все будут мною довольны.
Я осторожно приблизился.
— Ах, да, Ле Люп, это Ши-ра. — И с этими словами снова тронула свой фонарь под глазом.
Настолько волосатого лица мне видеть еще не приходилось: оно напоминало небритый черный лобок. Кустистые бакенбарды занимали большую его часть. Маленькие черные глазки сверкали из зарослей, похожие на пряничные изюминки.






