ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Улей, Автор - Тодорова Елена, Серия - Аморальные [1], , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Улей Тодорова Елена Улей, Автор - Тодорова Елена, Серия - Аморальные [1], , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. 1 День первый Гребаный унылый октябрь. Неуправляемое чувство смуты гложет Адама. Бродит по венам. Стучит в темные уголки его души. Искушает разум, дымящий лихорадочными идеями. Вытаскивает наружу самые больные схемы. Титов даже не пытается слушать лектора. Ожесточенно рисует в тетради диковатую композицию двух несовместимых стихий — воды и огня. Его лучший друг и соратник по различного рода махинациям, Ромка Литвин, обсуждает местных «шкур» [1] , беззаботно отпускает шутки, и сам же над ними ржет. А у Титова внутри скапливается ощущение невнятного напряжения и агрессии. 1 Здесь: девушки — Бл*дь, мне от Ольки скоро придется скрываться, — говорит Рома, заметив направленный в его сторону обожающий взгляд. — Зачем? — не поднимая глаз, реагирует Адам. — Пошли ее, и дело с концом. — Нет, Тит. Грубость — твоя прерогатива. А я так не работаю. Титов надменно хмыкает и продолжает выводить на листе странные фигуры. — Мне, вроде как, нравится, что она всегда под рукой, — слышит он рассуждения Литвина. — Понимаешь? — Нет, не понимаю. Адам, и правда, не понимает, что может быть интересного в том, чтобы держать рядом с собой одну девку, касаться ее тела

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И только насмерть.

Адам молчит, вглядываясь в ее темные затягивающие глаза. Он решает, насколько серьезно воспринимать ее слова, но так и не находит подходящего для себя формата. Поэтому снова уточняет.

— Ты же несерьезно сейчас?

— Конечно, нет, — едко выплевывает Ева. — Я надену пышное белое платье, слету забуду обо всех тараканах и счастливо сбегу по

пожарной лестнице прямо в объятия своего прекрасного принца. А потом я, мать вашу, пятьдесят лет буду играть одну-единственную роль! Да так усердно, что этот сукин сын сам поверит, словно я его люблю. Так тебе больше нравится, Адам?

Титов медленно выдыхает. Ощущает, как в груди что-то заклинивает и сжимается до микроскопических размеров.

Его руки непроизвольно сжимаются в кулаки, до боли натягивая поврежденную кожу.

— Мне-то какая разница? — грубо повторяет он ее слова. — Делай, как хочешь.

— Тогда я лучше выберу первый вариант. При втором мне придется рожать от Круглова детей и учиться не ненавидеть их за кровное родство с ним.

Титов закусывает изнутри щеку.

— Ты хорошо притворяешься, — и это самый тупой ответ, который он может придумать.

— Так и есть. Но притворяться и лицемерить перед собственными детьми — вершина зла. Я не хочу этого делать.

Больше они не разговаривают. И не спят. Отрешенно наблюдают за тем, как видимый кусок неба за окном сначала сереет, потом белеет и, в конце концов, становится совсем прозрачным

и пустым.

Измученные обществом друг друга, подскакивают, едва у двери камеры появляется Погодин. И, хвала Богу, он начинает говорить до того, как сердце Евы перестает биться.

— Жива ваша Захарченко. Ночью пришла в себя и только что дала показания, что сама с балкона сиганула. А это уже не наша епархия. Теперь психологи с ней работают.

— Что, простите? — шелестит Ева.

Полицейский тем временем проворачивает ключ в замке и открывает дверь.

— На выход!

— Как она? — спрашивает Ева, стоя неподвижно, словно пригвожденная.

Впрочем, и Титов не спешит покидать место ночлега.

— Нормально, — в голосе Погодина скользит нетерпение. Он, похоже, мечтает от них избавиться. — Пара переломов да ушибы… Все благодаря накинутой куртке. Она большую часть полета играла роль парашюта. Пока не слетела.

— С ума сойти, — шокированная, выдыхает Ева.

Николай Романович небрежно кивает и далее говорит с открытой неприязнью.

— А вам, граждане, сулит административный штраф за дачу заведомо ложных показаний следствию. Ну? Что еще вам от меня нужно? — сердится он. — Я сказал, на выход, граждане!

26

День сорок первый

Адам снимает со сковороды омлет, когда в кухню заходит отец. Невзирая на то, что с момента его возвращения домой прошло двое суток, они еще толком не разговаривали. Лишь перекинулись парой незначительных фраз.

Адам пытается вести себя, как обычно.