Снова смотрит перед собой, но отца уже не находит.
Сказочную тишину раскраивает повторяющийся крик. В этот раз более сильный, звенящий, отчаянный и… знакомый.
Красочная картинка рассыпается на мелкие песчинки и постепенно исчезает. Титов просыпается, первым делом, чувствуя боль в затекших мышцах. А вторым ощущением выступает липкая испарина по телу.
И пронзительный звон в ушах.
Исаева лихорадочно вертится, вцепляясь в его футболку. Сонно бормочет какую-то бессвязную ересь, испуганно взвизгивает и периодически громко кричит.
— Нет… Только не это… Пожалуйста…
Адам слегка встряхивает ее, но это никак не срабатывает.
— Проснись.
Тщетно.
— Пожалуйста… Я же тебя умоляю…
— Ева, — делает Адам еще одну попытку, касаясь рукой ее взмокшего лба и влажных волос. — Черт возьми… Ева???
— Пожалуйста… Я больше не буду плакать… Я обещаю… Обещаю… Об…
— Исаева? Просыпайся, черт возьми.
Он аккуратно обхватывает ее затылок и приподнимает голову вверх. Она же пытается вырваться.
— Я не буду плакать… Выпусти меня отсюда, пожалуйста… Пожалуйста, папа…
— Черт… Эва…
Ее ресницы вздрагивают,
но глаза так и остаются сомкнутыми.
— Эва, — повторяет Титов и наблюдает ту же реакцию с ее стороны.
— Эва, — как заклинание. — Эва. Эва. Эва.
И это срабатывает. Исаева резко распахивает глаза.
Уставившись на него ошалевшим взглядом, очень медленно возвращается в реальность.
Судорожно соскальзывая с его колен, она отползает в другой угол тюремной клетки и, поджимая ноги к груди, запахивает поверх них пальто.
— Что с тобой, черт возьми, происходит, Исаева?
— Плохой сон, — глухо выдыхает она.
— Я осведомлен, что у тебя проблемы со сном. Но что именно тебя тревожит?
Ева зло щурится.
— Ты предпоследний человек, которому я об этом расскажу.
— А кто последний?
— Мой отец.
Титов тяжело вздыхает.
— Значит, это связанно с ним? — спрашивает, хотя тут не может быть никаких уточнений. — Он избивает тебя? Тот синяк в Хэллоуин, его рук дело?
Ева смеется, натягивая свой лучший защитный костюм. Прячется в нем полностью, только глаза все еще сверкают болью.
— Тебе-то какая разница, Адам? Перестань изображать беспокойство. Перестань лезть ко мне в душу. Перестань строить из себя главного героя моей гребаной сказки. Я ненавижу это! К тому же,
меня не нужно спасать из башни дракона, как ты накануне выразился. Я не принцесса. Я и есть дракон. Сама себя загнала в психологическую ловушку, а выбраться теперь не могу. И тебе меня не выманить, — убежденно выпаливает она. — Тебе меня не выманить!
Как бы то ни было, ее слова шокируют. Проходятся по теплой коже лихорадочным ознобом.
— Но при этом ты собираешься замуж, Исаева? Как же ты планируешь спускаться из своей башни?
Девушка глубоко вздыхает и спокойно заявляет:
— Прыгать, Титов. Только прыгать.






