«Я уничтожу тебя, Титов! Клянусь тебе! Я. Тебя. Уничтожу».
Эта гневная клятва палящим обухом обрушивается на Адама.
Ева Исаева — бешеная смертоносная зараза. Она жгучая, словно шоколадный хабанеро
[39]
. Она сладкая, словно мед. Она горькая, словно полынь. И соленая, словно кровь.
Стремительно отдирает себя от девушки. Тяжело дыша, замечает, как широкая довольная улыбка растягивает ее дерзкий сексуальный рот. Как сверкают превосходством ее черные глаза.
И все понимает… Он все понимает… Но слишком поздно.
Она уже впрыснула яд ему под кожу. И жало
оставила там.
39
Хабанеро — жгучий перец.
Наблюдая его ярость, Исаева не делает ни единой гребаной попытки перегруппироваться и принять защитную позицию. Продолжая улыбаться, расслабленно лежит под Титовым. Наплевательски отторгает тот факт, что тело все еще колотит от чувственного шока удовольствия.
— Ох, милый, милый, сладкий Адам… Тебе никогда не сожрать меня. Никогда не отведать моих слез и слабости, — медоточиво шепчет она, со странным сожалением ощущая, как стремительно холодеет изнутри. — Проиграешься в пух и прах, Титов.
Не стараясь понять чувства Адама, ожидает от него какой угодно реакции. Самой сумасшедшей. Он ведь так же непредсказуем, как она сама. Но Еве плевать. Пусть наорет. Если сможет… пусть задушит. Пусть закопает. Пусть.
Рука Титова опускается на оголенный живот Евы, и она невольно вздрагивает, ощущая по коже жгучее покалывание.
— Если я тебя еще не сожрал, распрекрасная гадина, то лишь потому, что время еще не настало. Я тобой еще не наигрался, — практически ласково бормочет Адам, пронзая ее похотливым взглядом. — Эва.
И это нахальное заключение калечит ее самолюбие сильнее всего произошедшего.
Сколько еще будет длиться эта игра? Что, если она и правда ему попросту надоест? Сможет ли она сама довести начатое до конца?
Внезапно Исаевой хочется, чтобы вселенная исчезла, и ей никогда не пришлось бы делать этот выбор. Осознание того, что без Адама ей все-таки не справиться, вынуждает выдвинуть последнее требование.
— Don’t stop
[40]
.
— I can’t stop
[41]
.
40
Don’t stop —
Не останавливайся.
41
I can’t stop — Я не могу остановиться.
— И если все же случится так, что я проиграю… — Еве очень тяжело даются эти слова. — Храни меня в памяти, как свой лучший трофей. А я, в свою очередь, обещаю сохранить тебя.
После всех ее упрямых «никогда-никогда», последняя просьба глубоко потрясает Титова. Его брови сходятся на переносице, лицо наклоняется к ней, пока ноздри раздуваются, медленно наполняясь кислородом.
Исаева имеет сбои в психологической системе. Но она также любит намеренно разыгрывать драматизм. Остается только догадываться, что из перечисленного движет ею в данный момент.
— Это против моих правил, Эва. Прости.






