В определенный момент, брошенное с такой небрежностью отвержение способно рассечь даже самое крепкое сердце. Глаза Евы слезятся, и это настолько сильно пугает ее, что она перестает дышать.
Неуверенность, робость, страх — все это ей чуждо. И отвратительно!
Шальная бесовка, живущая внутри нее, покатывается со смеху. Только на сей раз она смеется над самой Евой.
В инстинктивном порыве скрыть свои эмоции, Ева тянется к Адаму и судорожно приникает к его твердым губам. Но он ей не отвечает. Исаевой приходится умолять, чтобы Титов сдался. Обхватывая его лицо руками, прижимаясь всем телом и целуя с таким сумасшедшим отчаянием, словно от этого сейчас зависит ее жизнь.
А может, так и есть…
Крохотная слезинка перекатывается через глазное веко и огненной каплей сбегает по холодной щеке Евы. Махнув рукой,
она незаметно стирает эту влагу и врет самой себе, что там ничего не было.
«Исчезни, мир. Забери эти эмоции…»
Челюсти Титова горят и сжимаются под ее руками. Тяжелое дыхание обрывается.
«Сдавайся, Адам. Прошу тебя, сдавайся…»
Исаева — законченная лживая гадина.
Но она, мать вашу, так касается его… Так целует… Выражает ненормальную потребность в каждом своем движении. В каждом прикосновении.
Провоцирует. Пробуждает инстинкты.
И в одно, разрушающее его относительно стабильный мир, мгновение, Титов теряет равновесие. Его сердце останавливается. И, пропуская череду сумасшедших эмоций, сука, заново запускается. Адам гневно рычит прямо Еве в губы. Хватает за шею под волосами. И отвечает, впиваясь в дрожащие и распухшие губы. Целуя ее с нужной ей силой.
Хрипы и стоны соединяются. Наполняют своей порочной красотой чистоту нелюдимой местности. Нарушают установленный природой баланс. Несут за собой изменения, которые уже завтра не позволят соединить прошлое человеческое «я» в идентичное целое с настоящим.
Вопреки минусовой температуре воздуха, Еве не холодно. Ее тело горит. И она полностью теряется в происходящем. Отдается своим скрытым мечтам об Адаме. Прерывая поцелуй, сдвигает ворот его толстовки и тянется к пылающей коже губами.
Целует и жадно вдыхает Титова. Он нравится ей по той же причине, что и кофе. Он имеет сильный аромат. Сексуальный и требовательный. Никакого сладковатого заигрывания. Никакой мягкости. Это запах уверенности, свободы и бунтарства.
Не может остановиться.
Именно сейчас все сложное кажется простым. Все запретное видится допустимым.
На всех плевать. На тех, кто стоит за их спинами. На тех, кто ждет их впереди. На всех.
Отстраняясь, Ева открыто смотрит на Адама, полностью принимая тот факт, что хочет с ним секса. Не задумываясь о том, искренние ли чувства движут ею в этом стремлении.






