Никто на допросах не называл его имени, а поверьте,
допрашивать как надо умеют… Хотите вина?
Я помотала головой. Подумала и кивнула. Черт побери, у меня есть повод для пьянки, мне не будет так страшно. Наверное. Это не точно, но судя по звуку, который не думает замолкать, я, как и Теодора, сойду с ума, и это будет благословением свыше.
Если Мезенцев был официальным агентом, почему он попал на каторгу? В первоначальном плане всех причастных оказался изъян.
Комендант встал, подошел к шкафу, полному каких-то бумаг, и остался стоять ко мне спиной, а я смотрела — неужели на столе нет ничего, похожего на…
— Что вы, ваше сиятельство, — протянул комендант, не оборачиваясь, — вы не навредите мне до тех пор, пока не узнаете все до конца. Ваш муж был не в ладах со своим тестем, история, как юная графиня фон Зейдлиц упросила отца устроить неравный брак, дошла даже до этих скал, ваш отец сохранил вам семейный титул… Чего Дитриху не хватало? Влиятельный тесть, деньги, молодая жена, столичная жизнь, я бы с радостью поменялся с ним, знаете ли.
Верю. Что же до Дитриха — я не скажу, какая вожжа ему под хвост попала, а сам он мог наплести ерунды про равенство, братство, всеобщее благо, про то, что кто-то же должен лечь на алтарь. Его алтарем завтра станет местное кладбище — болото, покрытое коркой льда, а я лягу рядом
немногим позже, как подобает верной жене.
— Участие Дитриха в заговоре было… пассивным. Но что-то его напугало, он бросился к тестю, и, думаю, граф был в большом замешательстве, — комендант повернулся, держа в руках два бокала. Он мог подбросить мне что угодно, подумала я, но приняла и пригубила вино. Наплевать. — Граф фон Зейдлиц явился в канцелярию с докладом, но его обошли недоброжелатели.
Так бывает, чтобы спасти свою шкуру, вместе с прочими сдают информатора. Графу было что терять, пришлось выдать собственного зятя и отречься от меня. Какая жалость. Что он мне тогда сказал?
Мои чувства не довели меня до добра.
Мой муж помилован, Святой Трон дает всем женам свободу, а мне за ошибки надо платить. Никто не хочет пятна, и есть ли кто-то, кто увезет меня из столицы ко всем чертям. Идеалистичная верная дура, которой кинут подачку из семейной мошны, чтобы она не околела уже по дороге. Он, граф фон Зейдлиц,
сделал для дочери все что мог…
Избавил ее мужа от казни?..
Аглая любила этого человека. Настолько, что умолила отца на брак, и настолько, что граф сомневался, что дочь не участвует в заговоре. Настолько, что у него оставался выбор: пожертвовать только мной — или всем остальным, в том числе и браком с фрейлиной Дивеевой, и судьбой и карьерой моего брата.






