ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кукомоя, Автор - Луговцова Полина, , Жанр - Триллеры, Детективы. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Кукомоя Луговцова Полина Кукомоя, Автор - Луговцова Полина, , Жанр - Триллеры, Детективы. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Полина Луговцова Кукомоя Глава 1. Врата Человеческое существо в своей порочности всегда страшнее любого нечеловеческого Г.Ф. Лавкрафт Над лесом прокатился гром, глухой и протяжный, похожий на утробное рычание дикого зверя. Женщина, шагавшая к лесу с большими корзинами, замерла, вскинула голову и охнула: тяжёлая иссиня-чёрная туча ползла ей навстречу, цепляясь рыхлым брюхом за растрепанные макушки берёз. Надо же, как быстро подкралась гроза! А ведь перед тем, как выйти из дома, женщина видела за окном чистый горизонт. Она растерянно оглянулась, словно раздумывая, не вернуться ли в посёлок, оставшийся на другом конце тропинки, что тонула в сочной зелени просторного луга. Там, над крышами приземистых изб, синело безоблачное небо. Купола старой церкви, высившейся на отшибе, за светлой березовой рощицей, сверкали на солнце остатками сусального золота. Осенив себя крестным знамением, женщина собралась с духом и продолжила путь к лесу, мгновенно потемневшему под грозовым покрывалом. С каждым шагом, отдалявшим ее от поселка и церкви, становилось все страшнее: ведь всем известно, что рядом с церковью Божья защита куда крепче. Правда, люди знали, что окрестная нечисть нет-нет да и пробирается в поселок, однако надолго

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тогда я не поняла, к чему она клонит, но запомнила ее слова. Напоследок мистическая незнакомка сказала мне, что поделилась со мной особым даром, который назвала даром любящего сердца, и добавила, что я тоже смогу им делиться, если пожелаю. С помощью этого дара можно было очаровать любого приглянувшегося мужчину и общаться с ним мысленно, на каком бы языке он ни говорил. Когда я спросила, чем отплатить ей за такой чудесный дар, женщина-птица пожелала мне счастья и растаяла в воздухе: ее крылья, обнимавшие меня, исчезли, и я вновь увидела холодные каменные стены с глубокими нишами, в которых стояли гробы.

Вскоре мне представилась возможность проверить действие дара: на заимке

остановилась группа охотников, и я с легкостью очаровала одного из них втайне от других, появляясь перед ним в лесу, когда рядом никого не было. Он с радостью спустился со мной в подземелье и позволил мне лишить его языка: я сделала это, чтобы вынудить его научиться говорить по-птичьи, и чтобы, в случае, если мой дар вдруг ослабеет, ему не вздумалось вернуться в свой поселок, – кому он, немой, будет нужен? У нас с ним родилось три дочери, а потом он умер, но, благодаря дару я завлекла в подземелье другого мужчину. Правда, и тот долго не прожил – вероятно, тосковал по своей семье, которая осталась в поселке, а уйти не мог, дар удерживал его рядом со мной. От него у меня родилось еще две дочки, а всего я произвела на свет двенадцать детей, и все они были девочками, чему я очень радовалась: думаю, из-за предательства Охотника я не смогла бы полюбить сына, воспоминания о задушенном мной первенце часто наполняли мою голову и разъедали душу.

Когда старшие дочери подросли, я поделилась с ними даром любящего сердца, и они нашли себе суженых. У них стали рождаться дети, и я должна была бы радоваться, глядя, как растет моя семья, ведь одиночество мне больше не грозило, но радости я не испытывала, наоборот, все острее ощущала себя несчастной и однажды решила, что всему виной младенцы-мальчики, мои внуки. Это они все портили, напоминая мне о предательстве Охотника и о тех днях, когда я волком выла в усыпальнице над своим задушенным первенцем, мечтая умереть.

Однажды я подумала, что без мальчиков было бы лучше, и избавилась от них, действуя под покровом ночи. Поутру под сводами подземелья разнесся плач дочерей, не добудившихся своих младенцев, а мне вдруг стало легче, и я вспомнила слова женщины-птицы о том, что, если у кого-то случится такое же горе, как у меня, то мое собственное горе вдвое уменьшится. В то утро мне показалось, что от моего горя не осталось и следа, но это была иллюзия.