Раз митрополит ко мне сам пришёл, значит, есть у него готовность к какому-то компромиссу. Теперь главный вопрос в том; устроит ли этот компромисс и меня?
— И о чём же ты со мной хочешь поговорить, отец Исидор? — первым прервал я молчание. — Уж не о Ваське ли, что воровством на московский трон залез?
— Ой ли? — губы митрополита сурово сжались, — Шуйский в цари был избран, после того как Гришку-вора с трона сбросили. О тебе в то время и слышно не было. Где же здесь воровство?
— Не избран, а боярской думой выкликнут! — в негодовании затряс бородой Иван Годунов. — И ты, митрополит в той крамоле замешан, так как собственноручно Ваську на царство венчал, казанскую шапку на голову надев!
Куракин одобрительно кивнул, соглашаясь с дворецким, очевидно уже забыв, что сам в тех событиях напрямую участвовал.
— Крамола в том, что ты,
окольничий, здесь сидишь, хотя царю Василию тоже крест целовал!
Я лишь годовой покачал, мысленно аплодируя митрополиту.
Стратег! И моего дворецкого отбрил, и между делом, что меня царём не признаёт, ещё раз намекнул, умышленно проигнорировав моё возведение Годунова в боярский чин. Вот только с огнём ты сейчас играешь, отец Исидор. Долго дискутировать с тобой по поводу законности моей власти, я не буду. И так уже Куракин в мою сторону коситься начинает. Но ещё одну попытку, перед тем как переходить к силовым методам убеждения, я всё же сделаю.
— Допустим, — остановил я жестом, начавшего багроветь дворецкого, — что в то время московский трон был свободен. Но теперь-то я вернулся. И на московский престол законных прав не потерял, — я сделал паузу и внушительно заявил: — Я власть на Руси никому не уступлю, владыка. И тем более не уступлю её Шуйским. И Ваське в Москве не усидеть. Он с Болотниковым то никак справится не может. А в Стародубе уже новый самозванец войско собирает. За ним весь Юг встанет, за мной весь Север. Что под властью Васьки останется? Несколько городов вокруг Москвы? Выступая против меня, ты, отче, не Шуйскому помогаешь. Он всё равно обречён. Ты новому самозванцу с поляками и иезуитами, что у него за спиной стоят, дорогу к Москве мостишь!
Мы немного помолчали. Я давал своему собеседнику время обдумать свои слова, а Исидор кривил губы, смотря на меня колючим взглядом из-под густых бровей.
— И то ещё не вся беда, владыка, — вновь первым прерываю я молчание. — Соседи наши; польский да шведский короли на наше нестроение смотрят да радуются. Ждут, когда мы в этой кровавой междоусобице окончательно увязнем. А потом жди гостей. Кто же оттяпать кусок земли у ослабевшего соседа откажется?
— И что ты предлагаешь, государь?
Ну, вот. Так оно лучше будет. Если бы митрополит ещё раз мой титул проигнорировал, мы бы уже не договорились. Но, Исидор — политик опытный.






