Книги читали, театры посещали, выставки разные.
Аглая Ивановна, словно ее кто-то снизу иголкою уколол, подскочила с места и, пробормотав что-то насчет срочных распоряжений по хозяйству, умчалась вон из гостиной, оставив племянника наедине с влюбленной владелицей прекрасной усадьбы.
Земляникина несколько подвинулась к Ивану и глубоким чувственным голосом произнесла:
— А вот бы вы, сударь, меня-то и поучили уму-разуму. По выставкам бы поводили, в театры, еще куда-нибудь. Я согласная.
Иван даже опешил от такого предложения.
— Так это же должен лучше делать жених ваш, милейшая Аделаида Павловна. Он бы вас и поводил. Или тоже из купцов будет?
— Нету у меня никакого жениха, — торжественно призналась влюбленная купчиха. — Я уже вас выбрала себе в провожатые, — добавила она, на секунду опустив стыдливо глаза, но тут же подняла их обратно и чуть не опалила чрезвычайно удивленного таким откровением Ивана пламенным взором. Глаза блестели ненасытным желанием любить и одновременно опекать молодого человека. — Будьте моим женихом, Иван Иванович.
— Как это? — глупо спросил Иван и тут же смутился, поняв, что сказал нечто совершенно несуразное. — Да как же я… У меня же невеста есть.
— Да нет у вас уже никакой невесты, — словно от назойливой мухи отмахнулась купчиха, несколько скривившись. — Ее у вас уже давно граф увел. У них там и свадьба слажена. Об этом весь Петербург толкует, один вы все мечетесь как угорелый. А со мною вам покойно будет, вот увидите. Заживем не хуже графов и князей ваших. Я что, думаете, купчиха неотесанная, умею только на завалинке семечки да орешки щелкать? Да я тоже к красивой жизни тянусь, — призналась Земляникина, все более пододвигаясь к Ивану, слушавшему ее, разинув рот от удивления. — А ежели вместе заживем, то уж будем и по заграницам кататься, и дом на Невском справим. У меня денег много, на деток и на внуков хватит. Мне муж достаточный капитал оставил. Я же в вас сильно влюбилась, Иван Иванович. Особняк поставим, как вы желаете. Хотите в аглицком, хотите в еще каком стиле. А вы мне по вечерам будете ваши стихи читать, а я вас слушать буду. Вы более нигде такой благодарной слушательницы, как я, не найдете. Ну же, Иван Иванович, решайтесь! — воскликнула купчиха и попыталась поцеловать Безбородко.
Тот сильно отпрянул и неожиданно свалился со стула. Пылкая купчиха, увидав неловкость возлюбленного, так и зашлась в смехе. Ее внушительные груди заколыхались, словно заходили ходуном океанические волны. Иван, сев на пол, тоже захохотал. Он смеялся над самим собою, и смеялся удивительно легко и беззаботно, как смеются лишь малые дети. Смех этот и разрешил неловкость ситуации, возникшей в гостиной.






