Приехал Александр младший. Троих напуганных мальчуганов он завез к сестре, а сам с Лизой – в больницу. В коридоре появился из операционной бледный Александр. Его под руки посадили в кресло. Брат хотел спросить о Ксении, но на его вопрос было лишь молчание. Лиза, видя странное состояние мужа, обратилась к дежурному врачу. Когда тот подошел, увидев неестественно развалившегося в кресле мужчину побежал обратно. К Александру выбежал другой врач с медсестрой, которая уже спешила с поднятым шприцом. Сделали инъекцию. Поздно. Обширный инфаркт освободил отца от горя видеть умирающую по его вине дочь. Лиза упала в обморок. Теперь врачи приводили в чувство вдову. Александр – младший увез Лизу домой, оставив брата на попечение медперсонала.
Чудом, но Ксения выкарабкалась из темноты. Но не реагировала ни на родственников, которым запретили говорить о смерти отца, ни на сообщение о хорошенькой Машке, ни на Ваньку и Мишку, которые пытались развеселить маму рассказами о проделках Маркуса. Даже прилетевший Евгений не мог расшевелить жену. Она улыбалась всем, но молчала. Похоронили Александра в тайне от дочери. Прошло десять дней. Ноябрь входил в свои права. Однажды утром медсестра широко открыла шторы и удивленно сказала пациентке: «Смотрите, Ксения Александровна, какой необычный в этом году снегопад! Рано. А красиво как!» Ксения вздрогнула, посмотрела в окно и заплакала: «Ноябрьский снегопад пришел ко мне!» Медсестра даже не обратила внимания на слова больной, стремглав выбежала в ординаторскую: Васильева – Фишер заговорила! В палате появились врачи. У Ксении была истерика. Она кричала одно слово «снегопад». Хотя все пришедшие и не понимали, почему больная так среагировала на обычный снегопад, но засуетились, услышав, наконец, речь.
Начались успокоительные уколы, замеры давления, снятие кардиограммы. Выполнив все необходимое на первый момент, они вышли из палаты и увидели шагающего по коридору мужа. Ему улыбнулись, рассказали о чудодейственном слове, обнадежив его надеждой на выздоровления жены.
Евгений тихо присел поближе, стал гладить спящую Ксению, целовать ее щеки, волосы, глаза, шепча ей на ухо: «Родная моя, девочка моя, сбежал снегопад, сбежал. Не бойся, я рядом. Наша Машка жива и здорова. Ее кормят, любимая моя. Мишка с Лизой. Все хорошо, котенок. Тебе надо поправляться, и мы полетим домой, к Нине Николаевне. Она уже заждалась тебя с детьми. Собери свои силеночки, дружочек, и поправляйся. Я люблю тебя, Ксения!»
Сдерживая слезы, он вышел на улицу. Подставил лицо пушистому снегопаду и просил его, просил, умолял дать силы девочке – женщине, которую спас когда – то в России и которую напугал на долгие годы. А снег не знал беды и падал, падал, покрывая Евгения своими огромными освежающими снежинками.






