Нас породнила беда, а сохранила радость. Знаете, о чем жалею? Веру истинно русскую на католичество поменяла.
– Да. Это глубокая нравственная проблема. Но тогда бы вас с Александром не обвенчали?
– В этом вся суть. Я поняла, что менять можно все, даже государство, но веру нельзя. Хотя и один бог на земле, как бы его не называли, но человек должен жить и умирать в своей вере. Русская душа всегда остается православной. При всех обстоятельствах. Только мне все равно тошно.
– Здесь я помочь не могу.
– Никто не поможет – назад не повернешь. Хочу только, чтобы вы похоронили меня рядом с мамой Верой.
– Ну, об этом рано думать, но твое желание мы документально оформим дома, хорошо?
– Спасибо. Успокоили.
Лиза оформляла документы, поставила в известность родственников. Те церемонно согласились. Эльза благодарила за дом, но так, как будто иначе и быть не могло. Александр – младший забрал новую машину брата. Вдова не возражала. Денег не брала. Мебель в доме, недавно обновленную, не продала. Здесь ей ничего не принадлежало без Александра. Это настроение родственников она чувствовала спиной. Хорошо, что в свое время муж настоял класть деньги на счет Лизы. Мнение родных – чужих, на сей раз, ее не интересовало. Она с легкостью перевела всю большую сумму на московский счет Евгения. В свободное время упаковывала чемоданы: детских вышло четыре, свой один. Выбирала самое необходимое, потому что еще было два чемодана Васильевых. В спортивную неподъемную сумку накупила детское приданое для Машки. К отъезду все было готово к сроку. Теперь, когда появилась первая улыбка после похорон Александра, Лиза позволила себе пойти на встречу с выздоравливающей Ксенией.
– Наконец – то, – обрадовалась Ксения вошедшей в палату Лизе, – где ты так долго пропадала?
– Ксения Александровна, дорогая моя хозяйка, сестра и падчерица, я была сильно занята. Мне запретили с Вами видеться. Сейчас уже все позади и врачи позволили сказать правду.
– Ты пугаешь меня?
– Нет. Ставлю в известность. Сначала хочу спросить. Вы простили отца за казус в беседке?
– Конечно, простила, Лиза. Он ведь не знал, о чем говорил.
– Я потом рассказала. Пришлось. Извините.
– Правильно сделала. Я бы не смогла, а он должен знать, что напоминать мне о прошлом нельзя. Тогда я взорвалась. И вот, что получилось. Хорошо еще, что остались с Машкой живы.
– Зато отец умер.
– Что – о – о?!
– Прости, что тебя не взяли на похороны. Честно сказать, некого было брать: Вы так были больны, что горе унесло бы Вас туда же.
– Папа умер?! – Все еще не веря сказанному, – спрашивала Ксения.
– Здесь, в больнице. Сдал для тебя кровь, вышел, сел в кресло и сердце не выдержало.
– Зачем сдавал кровь?
– Такой в клинике не оказалось на тот момент, а промедление было опасно Вашей – твоей жизни.






