ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В повести рассказывается о судьбе девушки, перенесшей групповое изнасилование, о принятии неоднозначного решения дать жизнь нежеланным детям. А также о силе воли и о добрых людях, встретившихся на ее сложном пути. Месть Мария Голованова В повести рассказывается о судьбе девушки, перенесшей групповое изнасилование, о принятии неоднозначного решения дать жизнь нежеланным детям. А также о силе воли и о добрых людях, встретившихся на ее сложном пути. Мария Голованова Месть …А снег не знал и падал… (из песни) Глава 1 После дикого родового крика ей совсем не хотелось смотреть на новорожденное существо. Оно отняло у нее последние силы. Как ни просили врачи молодую мамашу на мальчика, она отвернулась и погрузилась в сон. Ксения вновь увидела море. Оно ласкало ее утомившееся тело и звало далеко – далеко: вниз, в манящую глубину. И она нырнула так глубоко, как смогла, и стала уходить вглубь. Ей здесь было так хорошо: забытье, никаких проблем и умиротворяющая тишина. Тишина, которая томила и звала дальше. Хотелось все забыть, никого и ничего не слышать. Вода начала убаюкивать ее, но вдруг Ксюша задохнулась. Легкие не выдержали и исторгнули скопившийся воздух, заставив воду отдать молодое тело солнцу. Задыхаясь и крича, она вернулась к реальности. Около нее бегали врачи, суетились со шприцами мед – сестры, однако, крик, вырвавшись наружу за многие месяцы молчания, не стихал, а наоборот, усиливался и усиливался, заставляя тело судорожно двигаться на родильном столе. Через пять минут родил

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ощутив их спасительную прохладу, он тихо завыл, вспомнив рассказы жены и представив картину, как на горячее истерзанное молодое тело падал снег, спасая Ксению от безумства.

Не вытирая мокрого лица, он сел в машину и поехал к Лизе. Та стоически переносила смерть любимого человека. Она поняла его и простила за то, что он, слишком казня себя, не подумал о Маркусе, о ней. Накопившаяся вина за многие годы перед Ириной и Ксенией легла последней каплей с простым словом – снег, унося его душу в Россию, к Ирине. Евгений застал состарившуюся вмиг Лизу в любимом кресле мужа. Он хотел незаметно уйти на кухню, но та попросила остаться.

– Евгений Михайлович, у меня дикая, на первый взгляд, но простая просьба. Пожалуйста, ради всего святого на свете, заберите меня в Россию. И Ванечку.

– У тебя же здесь такой шикарный дом, родня мужа любит тебя.

– Я здесь без Александра не смогу жить. Не смогу. Да и Ванька от родины отвыкает. Вы же видите, что стал говорить на ломаном русском. Ксении это так не нравится. А в Москве я буду сама его растить. Сбережения муж оставил приличные. Дом отдам Эльзе: у нее дети.

– А Маркус лишится родины?

– Мой сын не чистокровный. При Александре это терпели. Знаете, здесь к этому относятся серьезно. И надоела мне их педантичная жизнь. Свободы хочу! Просто бросить бумажку мимо урны, просто окликнуть громко знакомого на улице, засмеяться в полный голос при гостях, и окна мыть только на зиму и к пасхе.

– Как же ты терпела?

– Любила.

– Хорошо. Гражданство ты не поменяла. Квартира есть, правда, там сейчас живет Светлана, подруга жены. Но это частности. Я сейчас же ей позвоню, – сказал Евгений и набрал номер Светланы. Та откликнулась.

– Светлана. Это Васильев. Я сейчас в Германии, Ксения родила. Лиза возвращается с Ванькой домой. Ничего не спрашивай, все подробности в Москве. Извини, но только одна просьба: освободи квартиру к концу этого месяца. Ничего изменить нельзя.

– Форс – мажор! – Только и сказала Светлана.

– Ну, Лиза, эту проблему мы решили. Пока Ксения с ребенком в клинике, давай оформлять бумаги. Ваньку из школы забирай. Ох, и трудно ему придется в своей русской школе становиться русским мальчишкой.

– Да. Замотали мальчонку. Три недели в запасе есть, посидит дома, разговаривать будем только на русском.

– Другого я не знаю.

– Я про себя и Маркуса. Хорошо, что тот пока мал. От Эльзиных услуг придется отказаться: та категорически относится к русскому. Ладно. Ваньку с Мишкой с собой будем таскать, а от Маркуса она не откажется. Дома я заполню этот пробел. Даже не знаю, как Вас благодарить. Стали бы отказывать – в ноги упала бы.

– Лиза, ты для нас не чужая. Ксения поймет тебя и непременно с радостью согласится. Вы же как сестры стали за эти годы.

– Что правда, то правда.