Ощутив их спасительную прохладу, он тихо завыл, вспомнив рассказы жены и представив картину, как на горячее истерзанное молодое тело падал снег, спасая Ксению от безумства.
Не вытирая мокрого лица, он сел в машину и поехал к Лизе. Та стоически переносила смерть любимого человека. Она поняла его и простила за то, что он, слишком казня себя, не подумал о Маркусе, о ней. Накопившаяся вина за многие годы перед Ириной и Ксенией легла последней каплей с простым словом – снег, унося его душу в Россию, к Ирине. Евгений застал состарившуюся вмиг Лизу в любимом кресле мужа. Он хотел незаметно уйти на кухню, но та попросила остаться.
– Евгений Михайлович, у меня дикая, на первый взгляд, но простая просьба. Пожалуйста, ради всего святого на свете, заберите меня в Россию. И Ванечку.
– У тебя же здесь такой шикарный дом, родня мужа любит тебя.
– Я здесь без Александра не смогу жить. Не смогу. Да и Ванька от родины отвыкает. Вы же видите, что стал говорить на ломаном русском. Ксении это так не нравится. А в Москве я буду сама его растить. Сбережения муж оставил приличные. Дом отдам Эльзе: у нее дети.
– А Маркус лишится родины?
– Мой сын не чистокровный. При Александре это терпели. Знаете, здесь к этому относятся серьезно. И надоела мне их педантичная жизнь. Свободы хочу! Просто бросить бумажку мимо урны, просто окликнуть громко знакомого на улице, засмеяться в полный голос при гостях, и окна мыть только на зиму и к пасхе.
– Как же ты терпела?
– Любила.
– Хорошо. Гражданство ты не поменяла. Квартира есть, правда, там сейчас живет Светлана, подруга жены. Но это частности. Я сейчас же ей позвоню, – сказал Евгений и набрал номер Светланы. Та откликнулась.
– Светлана. Это Васильев. Я сейчас в Германии, Ксения родила. Лиза возвращается с Ванькой домой. Ничего не спрашивай, все подробности в Москве. Извини, но только одна просьба: освободи квартиру к концу этого месяца. Ничего изменить нельзя.
– Форс – мажор! – Только и сказала Светлана.
– Ну, Лиза, эту проблему мы решили. Пока Ксения с ребенком в клинике, давай оформлять бумаги. Ваньку из школы забирай. Ох, и трудно ему придется в своей русской школе становиться русским мальчишкой.
– Да. Замотали мальчонку. Три недели в запасе есть, посидит дома, разговаривать будем только на русском.
– Другого я не знаю.
– Я про себя и Маркуса. Хорошо, что тот пока мал. От Эльзиных услуг придется отказаться: та категорически относится к русскому. Ладно. Ваньку с Мишкой с собой будем таскать, а от Маркуса она не откажется. Дома я заполню этот пробел. Даже не знаю, как Вас благодарить. Стали бы отказывать – в ноги упала бы.
– Лиза, ты для нас не чужая. Ксения поймет тебя и непременно с радостью согласится. Вы же как сестры стали за эти годы.
– Что правда, то правда.






