ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В повести рассказывается о судьбе девушки, перенесшей групповое изнасилование, о принятии неоднозначного решения дать жизнь нежеланным детям. А также о силе воли и о добрых людях, встретившихся на ее сложном пути. Месть Мария Голованова В повести рассказывается о судьбе девушки, перенесшей групповое изнасилование, о принятии неоднозначного решения дать жизнь нежеланным детям. А также о силе воли и о добрых людях, встретившихся на ее сложном пути. Мария Голованова Месть …А снег не знал и падал… (из песни) Глава 1 После дикого родового крика ей совсем не хотелось смотреть на новорожденное существо. Оно отняло у нее последние силы. Как ни просили врачи молодую мамашу на мальчика, она отвернулась и погрузилась в сон. Ксения вновь увидела море. Оно ласкало ее утомившееся тело и звало далеко – далеко: вниз, в манящую глубину. И она нырнула так глубоко, как смогла, и стала уходить вглубь. Ей здесь было так хорошо: забытье, никаких проблем и умиротворяющая тишина. Тишина, которая томила и звала дальше. Хотелось все забыть, никого и ничего не слышать. Вода начала убаюкивать ее, но вдруг Ксюша задохнулась. Легкие не выдержали и исторгнули скопившийся воздух, заставив воду отдать молодое тело солнцу. Задыхаясь и крича, она вернулась к реальности. Около нее бегали врачи, суетились со шприцами мед – сестры, однако, крик, вырвавшись наружу за многие месяцы молчания, не стихал, а наоборот, усиливался и усиливался, заставляя тело судорожно двигаться на родильном столе. Через пять минут родил

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Секунды считали. А у вас с отцом одинаковый резус. Вот так. А, собственно, переливание не сыграло никакой роли в этой печальной истории.

– А что тогда? – заливалась слезами Ксения, но Лиза продолжала, потому что эти слезы были спасительные и на здоровье отрицательно не влияли. А выплакаться надо было под наблюдением врачей. Только после разговора с Лизой врачи решали о выписке пациентки, которой, не совсем еще окрепшей, пришлось бы посещать кладбище.

– Вина сгрызла его.

– Передо мной?

– Не только. Перед твоей матерью, перед тобой за перенесенные детдомовские года, за беду ноябрьского снегопада и за то, что он невольно вызвал твою боль, которая поставила на грань жизни и смерти ребенка и, главное, тебя. Ирина и ты соединились в один образ. Он жил этим. А тут твои преждевременные роды, и боязнь потерять тебя. Инфаркт. Обычное дело для мужского, нежного сердца. Это мы, бабы, трехжильные, а мужчины только телом крепкие, а внутри ранимые, как малые дети, – говорила Лиза на русском языке, не обращая внимания на пришедшую медсестру для уколов. И Ксения, машинально подставив той свою исколотую попку, продолжала спрашивать тоже на родном языке:

– Ты была рядом?

– Конечно. Мгновенно и на моих руках.

– Я хочу навестить его.

– Если не будете ныть, а примите его смерть, как подобает дочери Фишера, то Вас врачи скоро выпишут. И мы непременно сходим проститься с Александром.

– У тебя, Лиза, оттенок неясный, что – то русское печальное слышится, прощальное. Это я буду прощаться, а тебе оставаться рядом.

– Вот об этом и поговорим.

– О чем?

– Я лечу с вами. С Ванькой.

– Хорошо. Отдохнешь немного от родственничков.

– Я знала, что Вы меня поймете без слов. Однако прошу Вас, Ксения Александровна, я домой хочу, в Россию, насовсем.

– Ты права. Без папы тебе здесь будет лихо. А как же папа?

– За могилой есть, кому ухаживать, а его душа давно уже в России, у Ирины. Тело караулить? Я бы увезла его к ней, но мне не дадут. Все суды будут за родственников.

– Спасибо тебе, Лиза, за любовь к папе, за твое понимание. Он знал, что тебе больно, но поделать с собой ничего не мог. Хотя очень пытался скрывать.

– Не умел он. Ему казалось, что скрывает, а на лице все написано. А откуда ты знаешь?

– А мы о тебе говорили в беседке. Он любил тебя, но маму забыть не мог. А тут я появилась, как привидение. Трудно папе было. Тебя жалел, себя корил.

– Вот до инфаркта и довел себя. Оставил меня на чужбине с сыном. Нет, надо выходить замуж за русских мужиков, жить на своей земле. Так, возьмете меня с собой? Я здесь сдохну. Или плюну на газон.

– О чем ты просишь, Лизонька. Кроме тебя, кто меня утешит, поймет? И тебя тоже. И Ванька немцем становится! Надо только решить с квартирой. Там Светлана с работы живет.