ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Покорный родительской воле, желая получить богатое приданое, боярич Власий Сомов отправляется за невестой. Он надеется встретить милую смиренницу, а вместо этого получает упрямую, отважную боярышню. Непросто найти общий язык со своевольной Еленой Зотовой, однако события, происходящие с главными героями, помогают им лучше понять самих себя и друг друга. Ладинец Лариса Шубникова Покорный родительской воле, желая получить богатое приданое, боярич Власий Сомов отправляется за невестой. Он надеется встретить милую смиренницу, а вместо этого получает упрямую, отважную боярышню. Непросто найти общий язык со своевольной Еленой Зотовой, однако события, происходящие с главными героями, помогают им лучше понять самих себя и друг друга. Глава 1 На подворье народу собралось видимо-невидимо. Оно и понятно: свадьба у бояр Сомовых. Среднего сына Власия отправляли за невестой в Зотово. Туда пять дён, обратно еще пять, а значит в скором времени свадебный пир. Не иначе как последний в году: мясоед на исходе. Вон уж осень листья на деревах золотом окатила, холодком по утрам и вечерам баловалась. Зима-то близко, а с ней и пост: не до пиров, не до праздников мирских. – Здрав будь, народ честной! – боярин Захар, стоя на высоком крыльце хором, подобрал полы богатого кафтана, положил урядный поклон. – Проводим ясна сокола да за голубицею, путь его гладким сделаем, легким да простым. Станем ждать его с молодицей, пир собирать, радоваться новой поросли в роду нашем Сомовском. Влас стоял прямо: ноги рас

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А та вытянула из узелка рушник чистый, на столе разложила. Взяла из рук Прохора горячий горшок, выставила посередь. Хлеб утренний вынула из тряпицы, нож ухватила, да и остановилась. Припомнила, что не ей хлеб

а

резать, чай, муж за столом, да дядька в летах. Протянула Власу, а как инако? А тот улыбкой одарил, да такой красивой, что Еленка едва не вспыхнула, пропав в думках мирских и отрадных.

– Ох и хозяин тут, – болтал Ерофей, держа в руках миски. – Сам бирюк-бирюком, а сын у него одноглазый. Ей, ей, заместо ока дыра. И немой. Сипит страшно и глаз пучит.

Елена обернулась на Ерошку, оглядела с ног до головы и вмиг поняла, чем Власия упредить, чтоб злобу его утишить, а зараз и напугать пригожего ближника. Да не до страху, а шутейно, так, как пугала Олюшку по отрочеству:

– А он Висельницу видал, – молвила голосом страшным, но не напуганным, вроде как такое для не внове, и села степенно на лавку. – Неужто не знал, Ерофей? Она уж сколь людей обезглазела, да обезмолвила. Этому-то еще свезло, один глаз остался. Не инако смотрел на нежить прищурившись.

Для пущего страху Еленка брови изогнула, взгляд сделала дюже лютый. Олюшка такого-то боялась и завсегда визжать принималась. Уж потом привыкла и даже сама просила попугать.

– Кого? – Проха подал голос тихонько. – Кого видал-то, боярыня?

Елена оглядела всех в гридне, выпрямилась да руки на груди сложила: сверкнули перстни самоцветные, глаза засияли синевой глубокой. Приметила, что тётка Светлана ближе подалась к мужу и тайком его за рукав взяла, Власий уставился во все глаза, ждал с интересом.

– А Висельницу оклеветанную. Ай, не слыхали? – промолвила, и смотрела, как все глаза распахнули широко, да подались к ней поближе, видать, не хотели упустить ни единого словечка. – Баснь та старая, как само озеро Череменецкое. Опричь него и случилось все. Стояли там хоромы богатые, а жил в них боярин умный, крепкий, но дюже ревнивый. И было с чего, жена-то красавица: глаза, что небо ясное, косы, что колосья ржаные. Пава, каких поискать. А при боярской дружине ратный один был, и вот ему-то и полюбилась боярыня, да так крепко, хоть в петлю лезь. Дождался, когда муж со двора отлучится, да и подлез к чужой жене. Она его погнала, а ратный возьми, да обозлись. Напел боярину, мол, жена у него любодейка, мол, привечала его, да он отлуп ей дал. Тот думать долго не стал, взъярился и отправил жену в монастырь. Вот этой самой дорогой. Вдовьей. Тот клеветник и повез сердешную. Встали на ночь вот тут в домке, а ратный наново стал упрашивать боярыню, мол, пойдем со мной, мол, боярину обскажу, что померла ты. Да так приступил, что она едва вырвалась. Во двор кинулась и к Кресту. Ратный-то настиг, ухватил за волоса и в клеть унес. А уж поутру, когда просветлело, все и увидали – висит боярыня на Кресте.