Дверца единственного в городе матово-черного 'Хаммера' оставалась открытой. Из машины не было похищено ничего, только из кармана убитого — бумажник.
Жена его, тридцатишестилетняя блондинка с немного отекшим лицом, в этот день не вышла на работу, и новости местного телевидения, включая криминальную хронику, передавал совсем другой диктор.
Валерия узнала все это только вечером следующего дня. Она обычно не смотрела телевизор, но, проходя через зал, услышала знакомое имя и остановилась. Мать лежала на диване, выронив пульт и совсем не обращая внимания на то, что делалось на экране. Валерия прибавила звук, но диктор как раз закончил свой монолог. Она хотела позвонить Даше и взяла уже в руки телефон, но отложила его — никогда нельзя знать, чем занимается Даша в то время, когда разговаривает с тобой.
Задумавшись, она посидела с пол часа перед включенным ноутбуком, тупо глядя на рабочий стол, где бесконечные зеленые луга соединялись на горизонте с бесконечным синим небом, затем попробовала читать Харуки Мураками, но сегодня он показался ей слишком тягучим и малопонятным. Валерия закрыла японского классика и вдруг почувствовала, как непоправимо перекосилась ткань бытия. Мир пронизывала чудовищная дисгармония, и она была к ней как-то причастна.
Когда она опомнилась, будильник показывал первый час ночи. Странно было то, что в такое время телевизор звучал как громкоговоритель, и по всей квартире ярко горел свет. Обычно мать выключала все, когда ложилась спать, но сегодня почему-то забыла. Валерия прошла в зал, подняла с пола пульт, выключила телевизор и направилась в кухню, когда услышала:
— Поставь, пожалуйста, кофе.
— Ты же на ночь не пьешь, — удивилась она. Но больше всего удивилась тому, что мать сказала это совсем не сонным голосом, а таким, как будто и не засыпала вовсе.
Она поставила кофе, просмотрела какую-то газету, валяющуюся на столе — это оказалась программа телевидения, потом лениво листнула журнал. В этот момент на кухню вошла Инга. Валерия подняла взгляд от журнала и не узнала ее лица.
— Я была у Даши… — заговорила Валерия и осеклась.
Потому что мать взглянула на нее взглядом потустороннего существа, и видно было, что для этого взгляда она собрала все свои силы.
— Она сказала… — продолжила нетвердо Валерия, — что сегодня видела его.
Инга отвернулась. В повороте ее головы и во всем положении тела Валерии почудилось что-то новое: как будто мать хотела скрыть от нее выражение своего лица.
— Он приходил к Дашке в бар.
Инга не отвечала.
— Ты слышишь? — повторила Валерия тихо.
— И что теперь? — спросила Инга грубо и вызывающе. Такого тона Валерия не слышала от нее никогда.
— Ничего… — проормотала она. — Просто Дашка видела его, и все.
Инга налила себе кофе и подкурила сигарету.






