— Да, где «квалифицированные» означает элитный класс, который говорит по-английски и ведет себя как подлиза к британцам, — сказал Рами. — Нами не управляют, нами неправильно управляют. То, что происходит с моей страной, не что иное, как грабеж. Это не открытая торговля, это финансовое кровопускание, это грабеж и разграбление. Мы никогда не нуждались в их помощи, а они создали этот образ из неуместного чувства превосходства.
— Если ты так думаешь, тогда что ты делаешь в Англии? — спросила Летти.
Рами посмотрел на нее как на сумасшедшую.
— Учусь, женщина.
— А, чтобы приобрести оружие для уничтожения Империи? — Она насмехалась. — Ты собираешься взять домой несколько серебряных слитков и начать революцию, да? Может, нам пойти в Вавилон и объявить о твоих намерениях?
На этот раз у Рами не нашлось быстрого ответа.
— Все не так просто, — сказал он после паузы.
— О, правда? — Летти нашла место, где было больно; теперь она была как собака с костью и не хотела отпускать ее. — Потому что мне кажется, что тот факт, что ты здесь, наслаждаешься английским образованием, как раз и делает англичан лучше. Если только в Калькутте нет лучшего языкового института?
— В Индии полно великолепных медресе, — огрызнулся Рами. — Что делает англичан лучше, так это оружие. Оружие и готовность использовать его против невинных людей.
— Так ты здесь, чтобы отправить серебро обратно тем мятежным сепаям, да?
Возможно, так и должно быть
, почти сказал Робин.
Возможно, это именно то, что нужно миру
.
Но он остановил себя, прежде чем открыть рот. Не потому, что боялся разрушить доверие Гриффина, а потому, что не мог вынести того, как это признание разрушит жизнь, которую они построили для себя. И потому, что сам он не мог разрешить противоречие своего желания процветать в Вавилоне даже тогда, когда день ото дня становилось все яснее, насколько очевидно несправедливыми были основы его судьбы. Единственным способом оправдать свое счастье здесь, продолжать танцевать на грани двух миров, было продолжение ночного ожидания корреспонденции Гриффина — скрытый, молчаливый бунт, главной целью которого было успокоить его вину за то, что все это золото и блеск достались дорогой ценой.
Глава восьмая
Тогда мы считали ничуть не вульгарным, когда компания парней, которых три месяца назад выпороли, а дома им не разрешали выпить больше трех стаканов портвейна, садилась друг у друга в комнате за ананасами и мороженым и обжиралась шампанским и кларетом.
УИЛЬЯМ МЕЙКПИС ТЕККЕРЕЙ, «Книга о снобах»
В последние недели ноября Робин помог совершить еще три кражи для Общества Гермеса.






