ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

**От отмеченного наградами автора Р. Ф. Куанга выходит «Вавилон», тематический ответ на «Тайную историю» и тембральный ответ на «Джонатана Стренджа и мистера Норрелла», в котором рассматриваются студенческие революции, колониальное сопротивление и использование языка и перевода в качестве доминирующего инструмента Британской империи.** **Traduttore, traditore: Акт перевода — это всегда акт предательства.** 1828. Робин Свифт, осиротевший после холеры в Кантоне, попадает в Лондон к загадочному профессору Ловеллу. Там он в течение многих лет изучает латынь, древнегреческий и китайский языки, готовясь к тому дню, когда поступит в престижный Королевский институт переводов Оксфордского университета, известный также как Вавилон. Вавилон — это мировой центр перевода и, что еще важнее, магии. Работа с серебром — искусство воплощения смысла, потерянного при переводе, с помощью зачарованных серебряных слитков — сделала британцев непревзойденными в могуществе, поскольку их знания служат...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все они проходили по той же эффективной, часовой схеме, что и первая — записка на подоконнике, дождливая ночь, полуночное рандеву и минимальный контакт с сообщниками, кроме быстрого взгляда и кивка. Он никогда не присматривался к другим оперативникам. Он не знал, были ли это одни и те же люди каждый раз. Он так и не узнал, что они украли и для чего использовали. Все, что он знал, это то, что Гриффин сказал, что его вклад помог в неясной борьбе с империей, и все, что он мог сделать, это довериться слову Гриффина.

Он все надеялся, что Гриффин вызовет его на очередную беседу за пределами «Витого корня», но, похоже, его сводный брат был слишком занят руководством глобальной организацией, в которой Робин был лишь небольшой частью.

Робин едва не попался во время своей четвертой кражи, когда третьекурсница по имени Кэти О'Нелл вошла в парадную дверь, когда он ждал в фойе. Кэти, к сожалению, была одной из самых болтливых старшекурсниц; она специализировалась на гэльском языке, и, возможно, из-за одиночества от того, что была одной из двух человек в своей области, она из кожи вон лезла, чтобы подружиться со всеми на факультете.

— Робин! — обратилась она к нему. — Что ты здесь делаешь так поздно?

— Забыл почитать Драйдена, — соврал он, похлопывая себя по карману, как будто только что спрятал туда книгу. — Оказалось, что я оставил ее в холле.

— О, Драйден, как жаль. Помню, Плэйфер заставлял нас обсуждать его неделями. Тщательно, но сухо.

— Ужасно сухо. — Он очень надеялся, что она продолжит; было уже пять минут двенадцатого.

— Он заставляет вас сравнивать переводы на уроках? — спросила Кэти. — Однажды он почти полчаса допрашивал меня из-за того, что я выбрала слово «красный» вместо «похожий на яблоко». К концу я чуть не вспотела в своей рубашке.

Шесть минут прошло. Глаза Робина метнулись к лестнице, потом к Кэти, потом снова к лестнице, пока он не понял, что Кэти выжидающе смотрит на него.

— О. — Он моргнул. — Кстати, о Драйдэне, мне действительно пора...

— О, прости, первый год действительно такой трудный, а тут я тебя задерживаю...

— В любом случае, рад тебя видеть...

— Дай мне знать, если я смогу чем-то помочь, — весело сказала она. — Поначалу это очень сложно, но потом будет легче, обещаю.

— Конечно. Обязательно — пока. — Ему было неловко, что он так резко ответил. Она была так мила, и такие предложения были особенно щедрыми, когда исходили от старшекурсников. Но все, о чем он мог думать, это о своих сообщниках наверху, и о том, что может случиться, если они спустятся в то же время, что и Кэти.

— Удачи. — Кэти помахала ему рукой и направилась в вестибюль. Робин вернулся в фойе и молился, чтобы она не обернулась.

Спустя вечность две фигуры в черном спешно спустились по противоположной лестнице.