ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Январь 1999 года. Катя знакомится с потомком русских эмигрантов Майклом, и кажется, что возникшая искра симпатии разгорится в пламя настоящей любви. Но выясняется, что Майкл – родной правнук последнего российского императора Николая II, и, создавая семью, он обязан руководствоваться чувством долга. А в это время в Москве идет подготовка к схватке за власть. Один из претендентов – влиятельный губернатор, генерал Деев. Нанятые олигархом Ольховским проныры-консультанты предоставляют ему весомые аргументы, что семья Николая II была спасена и, возможно, где-то скрывается венценосный наследник. Деев задумывается о его ликвидации. Этого же хотят два спецагента секретной службы одной из западных стран. Действуя согласно тайной директиве вековой давности, они должны сыскать и уничтожить прямых наследников дома Романовых. Вскоре в российской глубинке зверски убивают неимущего старика. Распутывая это дело, следователь выясняет, что старик страдал болезнью Алексея Романова, а еще находит написанное в 1941 году письмо царевича, которое переносит нас в 1918 год.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Зайдя, Федя щелкнул выключателем, и тусклый желтый свет осветил небольшой коридор, ведущий в комнату, где, судя по звукам, работал телевизор.

– Ну, давай, заходи первый, – подталкивая к комнате Деева, шепнул Федя. Взглянув в небольшое зеркало, что висело в прихожей, и поправив воротник, генерал направился в комнату. То была типичная комната, каких полно в каждом городе. Под одной стеной стояла старая чешская стенка, купленная, наверное, еще дедом-фронтовиком, на полках которой горделиво восседал очень популярный в одно время чайный сервиз под названием «Мадонна», коллектив фарфоровых слоников мал мала меньше, паратройка хрустальных конфетниц советских времен и прочая дребедень. Под другой стеной стоял обеденный стол с задвинутыми под него стульями, «а-ля Вена». Под третьей стеной на большом подсервантнике стоял телевизор, перед которым сидела вся Федина семья. Впрочем, не вся. Деда не было. Заметив гостя, сидевшая в кресле женщина встала и, вытерев руку о передник, сказала:

– Ой, здравствуйте, меня зовут Зина, а я и не знала, что Федор пришел не один. Уже собиралась отчитать его за опоздание, думая, что это он вошел в комнату, и, вдруг вижу, что это не он, а вы.

Почувствовав, что гроза миновала, в комнату, потирая руки, вошел Федор и этаким разухабистым голосом сказал:

– Ну что, Зина, познакомься, это мой товарищ, Вася, помнишь, я о нем много рассказывал, мы сейчас будем пить чай!

Но не успел он это сказать, как в комнату, старательно чеканя шаг, в увешанной орденами и медалями гимнастерке, прикрыв левой ладонью голову, а правой – взяв под козырек, вошел дед Федора и, подойдя к Дееву, отрапортовал:

– Товарищ генерал! Разрешите доложить, на вверенном мне участке Родины происшествий нет. Ответственный за участок – первый номер пулеметного расчета 41-го гвардейского стрелкового полка гвардии сержант Харитонов!

У Деева перекосилось лицо, и он рухнул на колени перед стариком как подкошенный.

– Дед, ну что же ты, дед! Это я, я должен делать тебе доклад, а не ты! Ты сделал все что мог и не мог! А что я, подлец, могу тебе доложить? Что смотрел, как развалили страну, которую ты уберег? Что позволил убить тезку твоего, Харитонова?! И ты после этого мне докладываешь?! Убей лучше, дед, но не трави душу!!!

Ничего не ответил ему старик, а только обнял трясущими руками голову генерала и уставился невидящими глазами в одну точку, а по щеке его прокатилась скупая старческая слеза…

Глава 18

Келья, в которой жила Катя, была вырублена в скале. Стены, потолок, пол были шершавыми на ощупь, как наждачный камень. Из этого же камня был выступ в стене, заменяющий стол, и две лавки, на которых спали Катя и соседка Нина. Впрочем, спать на каменных лавках оказалось вовсе не таким уж тяжким испытанием.