ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Январь 1999 года. Катя знакомится с потомком русских эмигрантов Майклом, и кажется, что возникшая искра симпатии разгорится в пламя настоящей любви. Но выясняется, что Майкл – родной правнук последнего российского императора Николая II, и, создавая семью, он обязан руководствоваться чувством долга. А в это время в Москве идет подготовка к схватке за власть. Один из претендентов – влиятельный губернатор, генерал Деев. Нанятые олигархом Ольховским проныры-консультанты предоставляют ему весомые аргументы, что семья Николая II была спасена и, возможно, где-то скрывается венценосный наследник. Деев задумывается о его ликвидации. Этого же хотят два спецагента секретной службы одной из западных стран. Действуя согласно тайной директиве вековой давности, они должны сыскать и уничтожить прямых наследников дома Романовых. Вскоре в российской глубинке зверски убивают неимущего старика. Распутывая это дело, следователь выясняет, что старик страдал болезнью Алексея Романова, а еще находит написанное в 1941 году письмо царевича, которое переносит нас в 1918 год.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Во-первых, в них были углубления, как раз по форме человеческого тела. Катя решила, что это похоже на кресла для космонавтов. Правда, здесь эти выемки точили не человеческие руки, а время.

Сколько поколений монахинь сменилось в этом жилище, страшно подумать… Ну, а во-вторых, поверх этих древнегреческих лежанок были постелены вполне современные матрасы. Кате, как новенькой, выдали даже подушку. Нина, к примеру, клала под голову тонкий валик, а многие другие монахини обходились каменным изголовьем, чуть приподнятым над ложем.

В потолке было отверстие, откуда в ее обитель каким-то образом попадал свет – с утра довольно яркий, после полудня почти незаметный. Из чего Катя сделала вывод, что ее пещера находится на восточной стороне скалы. То есть обращена к морю. По ночам ей даже казалось, что из-за каменных стен доносится шум прибоя. Она часто думала о том, как жили здесь те, кто дал обет затворничества и не выходил на свет. Наверно, этот свет по утрам и шум прибоя ночью были для отшельниц единственным напоминанием о внешнем мире.

У самой же Кати таких напоминаний хватало в избытке. Начать с того, что Нина непрестанно рассказывала ей то о своем прошлом, то о женщинах, находящихся в монастыре сейчас или побывавших здесь в прежние годы. Память этой неграмотной грузинки была удивительно цепкой и обширной.

Нина знать не знала, кто правил Грузией в том году, когда она оттуда уехала. «Какой-то Швили», говорила она. По ее словам, на родине шла извечная борьба между Швили и Дзе. На «-дзе» кончаются фамилии старых царей, на «-швили» назывались те, кто ниспроверг старую династию. Так они и дерутся между собой до сих пор. А всякие хевсуры, сваны, пшавы, тушины, мегрелы – их удел был служить тбилисским князьям. Беда в том, что у хевсуров и сванов тоже когда-то были свои цари, свои князья, и память об этом сохранилась. Самый последний пастух в Тушетии помнил, что его прапрапрадед по двоюродной бабушке был князем Тушинским. Вот почему все грузины такие гордые. Царскую кровь не вытравишь веками рабства.

Сама Нина носила сванскую фамилию Дадиани и скромно поведала Кате о том, что ее предки хоть и сваны, а веками правили Менгрелией, которая всегда была независимым княжеством.

Нина поинтересовалась, знает ли Катя свою родословную. Ответ был таким же, какой она слышала от всех своих соседок. Катя не хотела ничего рассказывать о себе.

Нина не обиделась. Никто не хочет рассказывать о себе, приходя в монастырь. Тем не менее все про всех все знают. Женщины остаются женщинами даже в глубоких пещерах. Женщины не могут без сплетен.

Так Катя узнала, что их староста скрывается в монастыре от тюрьмы. На родине, в Липецкой губернии, она собрала миллионы на строительство жилья для молодых семей.