ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Отшельник Бенни, скрываясь от правосудия, планирует добраться до монастыря и посвятить остаток жизни служению Всевышнему. В лесной чаще он натыкается на умирающую девочку и выхаживает ее, воспринимая это, как шанс искупить грехи без принятия пострига. Правда, очень скоро его начинают одолевать сомнения – Господь ли послал ему девочку или… кто-то иной. Аника Ольга Рубан Отшельник Бенни, скрываясь от правосудия, планирует добраться до монастыря и посвятить остаток жизни служению Всевышнему. В лесной чаще он натыкается на умирающую девочку и выхаживает ее, воспринимая это, как шанс искупить грехи без принятия пострига. Правда, очень скоро его начинают одолевать сомнения – Господь ли послал ему девочку или… кто-то иной. Аника Глава 1 Преподобный Коллум омыл лицо и руки святой водой и приступил к чтению молитвы. За шиворот ему с крыши падала ледяная капель, но он старательно это игнорировал. Нельзя отвлекаться от святой молитвы перед тяжким испытанием. Произнеся заключительные слова и перекрестившись, он возвел глаза к небу. Он ждал знамения – солнечного лучика или пения птицы - но не дождался, а потому еще больше уверился в том, что окружной суд вынес правильное решение. В сущности, его заключение будет носить лишь рекомендательный характер. На одно он только надеялся – что заключенный после разговора с ним перестанет упорствовать, раскается и взойдет на эшафот с легкой душой. Диакон, терпеливо ожидающий Коллума в сторонке, встрепенулся, когда тот зашагал к нему и почтительно при

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Может, поэтому я и не запрещал Анике брать их. Читать она все равно не умела. Мне вспомнилось, как однажды, еще во времена наших скитаний, застал ее, хмурящей брови над моим молитвенником и даже не догадывающейся, что держит его вверх ногами.

Но занявшись книгами, она, наконец, отпустила свою хандру и снова начала улыбаться. А большего мне и не было нужно. Вы не представляете, Отче, какая это была улыбка! Даже самый гнусный и стылый день казался солнечным и теплым! Если для этого ей необходимо было провести всю ночь, сжигая драгоценное масло, за разглядыванием книг я готов был пойти на эти жертвы.

Потом я, конечно, корил себя. Что бы там ни напридумывала себе девочка, пытаясь разобраться в загадочных текстах, какой бы смысл она в них не вложила, ее фантазии дали ход очередной мании, которым она, увы, была подвержена с самого начала нашего знакомства. Но до этого мы еще дойдем…

Глава 5

Беззаботное наше бытие было нарушено совершенно неожиданно. Возвратившись однажды из леса, я увидел возле нашего домика женщину. Не раздумывая, я бесшумно метнулся в сторону и затаился за стволом огромного дуба, выбирая удачный момент, чтобы незаметно удрать и отсидеться в чаще, пока незваная гостья не уберется восвояси. Но гостей оказалось двое – у основания тропинки стоял ребенок, девочка лет пяти. При виде ее сердце у меня неприятно скакнуло. Она стояла спиной к дому, чуть склонив голову и закрыв глаза ладошками. Словно собиралась… играть в прятки…

Аника! Я совсем забыл, что девочка осталась в доме. Что, если она отворит дверь? Ляпнет что-нибудь… Пригласит внутрь? А в погребе труп!

Я тут же вышел из-за дуба и неуверенно откашлялся.

В тот момент женщина как раз цеплялась за подоконник, пытаясь подтянуться на руках, от неожиданности сорвалась и чуть не упала.

- Я не хотел напугать вас, - произнес я, как мог спокойно, - Что Вам нужно, мисс?

Выражение ее лица, как и само лицо, я разглядеть не мог – оно пряталось за густой вуалью, спускающейся из-под щегольской меховой шляпки, но вся ее поза говорила о крайнем замешательстве.

- Кто вы? – спросила она.

- Это мой дом и, думаю, вы первой должны представиться…

-

Ваш

… дом?! – женщина аж задохнулась, то ли от удивления, то ли от возмущения.

- Да. Мой.

- Вы лжете! – воскликнула она, - Где мисс Берта?

- Уехала, - ответил я после паузы, уже понимая, что это конец нашей идиллии, - Я купил её дом.

- Уехала? Куда?!

- Не могу сказать… Кажется, на север… к родне.

Женщина ненадолго замолчала. Весь ее вид кричал о том, что минутная растерянность сменяется осознанием некоей непоправимой действительности, и что она вот-вот вскипит.